Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

Старею...

Дорогие друзья, не удивляйтесь, что под моими постами, как правило, нет комментариев - они есть. Просто я их, по большей части, удаляю. Старый я стал, ленивый, недосуг мне вступать в дискуссию с разного рода либеральной сволочью, что пытается на страницах моего ЖЖ пнуть советское прошлое, славянское братство, уважение к памяти наших героев - в общем, всё что мне дорого.
Раньше, будучи молодым и ярым, я вступал в перебранку с означенными персонажами, что-то пытался доказывать, приводить какие-то доводы, убеждать.... Сейчас я просто их баню. Тихо и беззлобно. Жизнь доказала одну простую вещь - сволочь и мразь переделывать бесполезно, и бессмысленно тратить время и силы на их переубеждение. Гораздо разумнее просто выбрасывать их на хуй.
Интернет - и не только РуНет, любой национальный сегмент - стремительно делится на "ватников" и "либерастов", и ничего поделать с этим нельзя. Значит, так надо - и нет смысла противится этому процессу. Мир поделился на нас и их - и пусть так и будет. Пущай либералы тусят в своём интернете, проклиная нас, мы будем общаться в своём, не обращая на них внимания - жизнь сама продиктовала этот закон.
Единственно, что мне непонятно - какого хера они лезут в наше пространство? Вот я никогда в жизни специально на либеральные паблики не заходил - и если оставлял реплики, то лишь под своими постами, которые они вдруг решаются комментировать. ВСЁ! Мне нет дела до их шебуршения, их лозунгов и идей, их завываний, проклятий, зрад и перемог. Нет. Мне это не интересно. И я прошу вас, господа либералы - не надо заходить ко мне и, тем паче, что-то комментировать - мне НЕ ИНТЕРЕСНО ваше мнение. От слова "совсем".
Остальным же вменяемы людям - добро пожаловать!
С уважением
Александр Усовский
P.S. Ебанутые на всю голову хохлы, вы также подите на хуй, на ваше мнение мне вообще насрать

Тегеранская конференция – безоговорочная капитуляция Сталина

Отношения между СССР и США к сентябрю 1943 года ухудшились настолько, насколько это вообще было возможно между союзниками, ведущими войну против общего врага – во многом потому, что Рузвельт окончательно решил перевести Советский Союз в ранг «второстепенных союзников», уровня Китая. Естественно, Сталин этому всемерно препятствовал – вот только рычагов влияния на ситуацию у него было крайне мало, а у Рузвельта, наоборот – вагон и маленькая тележка.
С одной стороны, победы Советской Армии летом 1943 года позволяли Сталину требовать для Советского Союза равной степени участия в делах антигерманской коалиции – но, с другой стороны, неурожай 1943 года вынуждал того же Сталина постоянно просить у Рузвельта увеличения поставок продовольствия, что никак не способствовало «выпрямлению спины». Рузвельт, осознавая себя «владыкой мира», считал возможным пренебрегать интересами СССР и его мнением в тех вопросах, которые, по логике вещей, касались ВСЕХ участников антигерманской коалиции – предпочитая обсуждать их со своим «ближним кругом» или, в крайнем случае, с Черчиллем и его окружением.
На конференции в Касабланке англосаксы решили отложить открытие второго фронта в Северной Франции – что, между прочим, уверенно обещали Сталину осенью сорок второго года. Причем решили просто, без особых извинений перед Москвой! При этом на обращение Сталина к Рузвельту относительно послевоенных советских границ на Западе последний вообще НЕ ОТВЕТИЛ – что было просто верхом дипломатической невежливости…. Что после такого афронта могли подумать в Кремле об американских союзниках? А ведь от Вашингтона просили немногое.
Да и фактическое прекращение помощи в 1943 году усилило негатив по отношению к англосаксонским союзникам. В Москве после этих шагов Рузвельта был повод полагать, что американцев вполне устраивает ослабление России, теряющей на фронтах десятки и сотни тысяч лучших своих граждан, мобилизующей последние ресурсы и бьющейся с врагом практически один на один.
Что в такой ситуации мог предпринять Сталин? Сугубо и исключительно демонстративные шаги – что он и сделал, в июне 1943 года отозвав из США посла Литвинова, а из Великобритании – Майского, а также в очередной раз отказавшись от личной встречи с Рузвельтом (американский президент 5 мая 1943 года направил в Москву бывшего посла Дж. Дэвиса с целью договориться о встрече со Сталиным предположительно в районе Берингова пролива летом 1943 года – советский вождь отказался от этого «саммита»). Также 11 июня 1943 года Сталин прислал Рузвельту письмо, в котором отмечал, что решение о переносе открытия второго фронта на 1944 год создает для Советского Союза исключительные трудности. Это решение «оставляет Советскую Армию, которая сражается не только за свою страну, но также и за всех союзников, делать свое дело в одиночестве, почти одной рукой против врага, который все еще очень силен и опасен».
Американцы гнобили СССР практически демонстративно: были практически полностью прекращены поставки оружия, амуниции, продовольствия и военных материалов через Северную Атлантику – при том, что южный маршрут был крайне сложен, а снабжение по тихоокеанскому затруднялось огромными расстояниями от Владивостока и Находки до Центральной России. Кроме того, .американцы взяли сторону Лондонского комитета поляков и не признавали новых (после сентября 1939 года) границ СССР. Соединенные Штаты не разорвали отношений с Финляндией, которая вела войну с Советским Союзом. При этом СССР сделал всё возможное для улучшения отношений с западными союзниками, для чего был даже распущен Коминтерн.
В письме Черчиллю 19 июня 1943 года Сталин писал: «Речь идет не только о недоумении Советского правительства, но и о сохранении доверия к союзникам, доверия, которое ныне поставлено под жестокий удар... Это вопрос спасения миллионов жизней на оккупированных территориях Западной Европы и России и об уменьшении огромных жертв Советской Армии, по сравнению с которыми жертвы англо-американских армий незначительны».
В отношениях СССР со своими западными союзниками создалось крайне двусмысленное положение – которое ещё более усложнилось после событий в Италии.
3 сентября 1943 г. западные союзники высадились на юге Италии, имея в кармане тайное соглашение с Бадольо – которое, между прочим, категорически противоречило заявленному на конференции в Касабланке принципу «безоговорочной капитуляции». Но в Италии Черчилль и Рузвельт решили на свои же решения наплевать, а своего третьего партнера по антигитлеровской коалиции — Советский Союз - поставить в положение стороны, не принимающей непосредственного участия в решении судьбы повергнутого противника. Иными словами, право сражаться до конца англосаксы предоставили Советскому Союзу, себе же разрешили вести переговоры с недавним врагом и признавать того же Виктора-Эммануила законной властью в Италии.
Сталин вынужден был поддержать эту линию Вашингтона и Лондона в Италии – сквозь зубы признав право Рузвельта и Черчилля вести переговоры с итальянским королем и его премьер-министром, как с равными. Собственно говоря, его никто особо и не спрашивал….
Ещё до высадки на Апеннинах, 22 августа 1943 года, Сталин написал своим англосаксонским друзьям: «Великобритания и Соединенные Штаты заключают соглашения», а Советский Союз «представлен просто как пассивный наблюдатель… такое положение является неприемлемым и мы не потерпим такой ситуации». «Я предлагаю создать совместную комиссию (по решению «итальянского вопроса»), а Сицилию избрать местом ее пребывания». Черчилль тут же отверг это сталинское предложение – мотивируя это тем, что проблемы Италии англосаксы решат без русских. 24 августа Сталин объявил союзникам, что роль «пассивного наблюдателя» для него «нетерпима».
Англосаксы лишь пожали плечами. Что этот нищий варвар о себе возомнил? Кто его вообще спрашивает? Единственное, что было сделано - Сталину были высланы условия, на которых итальянцы готовы были капитулировать. То бишь – товарища Сталина просто поставили перед фактом того, что вопрос капитуляции Италии есть вопрос, относящийся сугубо и исключительно к компетенции Лондона и Вашингтона, и что Москву никто ни о чем спрашивать не будет. Товарищ Сталин вынужден был утереться - после получения 26 августа условий капитуляции Италии, он сообщил, что уполномочивает генерала Эйзенхауэра подписать её также от имени СССР.
Товарищу Сталину решительно указали на его место в общесоюзной иерархии – и это было место ВАССАЛА…
Ситуация с Италией ясно показала Сталину, что западные союзники понятие «безоговорочная капитуляция» в качестве принципа ведения войны готовы применить сугубо и исключительно к Германии – войну с армией которой в это время вёл сугубо и исключительно Советский Союз. Иными словами – вверенную ему страну ждали весьма тяжкие времена, и даже несмотря на то, что Красная Армия успешно продвигалась на Запад, ежедневно освобождая десятки и сотни городов и деревень – предел терпения народа был почти достигнут. Его срочно требовалось повысить – ибо усталость от войны и военных лишений в обществе превысила все разумные пределы.
И товарищ Сталин предпринял – для коммуниста абсолютно невиданный! – шаг в области идеологии. В сентябре 1943 года состоялась историческая встреча Сталина с тремя митрополитами Русской Церкви, на котором был решен вопрос о созыве Поместного Собора, об избрании Патриарха, возрождении духовного образования, выпуска журналов Московской Патриархии и нормализации Церковной жизни в Советском Союзе. Это было доселе неслыханно!
Кроме этого, для того, чтобы взбодрить народ, прибавить ему бодрости духа и осознания того, что война, как тяжела она ни была, все же становилась для нас победоносной – были придуманы и введены в практику праздничные салюты в честь освобождения городов; первым из них, как известно, был салют в честь освобождения Орла и Белгорода, последовавших в результате контрнаступления наших армий на Курской дуге.
К сожалению, забота о душах сражающегося народа не была подкреплена заботой о бренных телах – по совершенно объективным причинам: как указывалось выше, урожай 1943 года был чрезвычайно низким, и стране реально грозил голод – который мог начаться не позднее февраля-марта 1944 года.
Сталин это отлично понимал – но ещё лучше понимал это Рузвельт…
Принято считать, что согласие на открытие Второго фронта Сталин добился от Черчилля и Рузвельта именно на конференции в Тегеране – взамен этого согласившись на принцип ведения войны до «безоговорочной капитуляции» Германии и на вступление СССР в войну против Японии после окончания кампании в Европе.
Так вот - это не так. Высадка в Нормандии отнюдь не явилась следствием усилий советской стороны на тегеранском саммите – открытие Второго фронта в Северной Франции было сугубо и исключительно англосаксонским решением; более того, это решение было практически ТОЛЬКО американским! Именно американский комитет начальников штабов на конференции в Квебеке в августе 1943 года добился одобрения англичанами следующей стратегической установки: высадка во Франции «будет главным американо-английским наступлением на суше и в воздухе против европейских держав «оси» (день начала операции - 1 мая 1944 года). И хотя Черчилль имел свой взгляд на дальнейшее развитие операций союзных армий в Европе («Если бы решение зависело от меня, я бы не стал отводить войска со Средиземного моря и не вышел бы из узкого «голенища» итальянского «сапога» в долину По, а решительно связал бы противника на узком фронте и в то же время поощрял бы волнения на Балканах и в южной Франции») – ему пришлось с требованием американцев согласиться.
Впрочем Уинстон Черчилль всё же попытался отыграть назад в вопросе высадки в Европе в 1944 году – на встрече с Рузвельтом в Каире 22-26 ноября 1943 года. Но аргументы Черчилля американским президентом не были восприняты всерьез – тем более, аккурат накануне каирской встречи англичане позорно проиграли немцам сражение за Додеканезские острова; британский премьер вынужден был согласиться с американским планом дальнейшей войны.
Для Рузвельта цель предстоящей конференции в Тегеране была проста и прозрачна: ему надлежало добиться от Сталина категорического согласия на принцип «безоговорочной капитуляции», как ключевого modus Vivendi идущей против Германии войны. Понимая, что советский лидер вряд ли просто так согласится на подобное требование (в конце концов, ведь речь шла о бескомпромиссной битве не на жизнь, а на смерть, с лучшей армией мира, до полного её истребления, что, естественно, стоило бы Красной Армии просто чудовищных жертв), и поэтому Сталину надо как минимум предложить взамен этого какие-то «коврижки» (типа увеличения поставок продовольствия, послевоенная аннексия Восточной Пруссии и согласие на «линию Керзона» в качестве западной границы СССР) – Рузвельт предварительно «построил» своего британского союзника в Каире, внятно и чётко объяснив последнему, что ради того, чтобы русские согласились сражаться с немцами до последней капли крови – все «балканские» фантазии «дорогого друга Уинстона» следует засунуть… ну, в общем, куда-нибудь подальше. Слишком весомый куш лежал на кону…
Итак, конференция в Тегеране – первая конференция глав союзных государств в полном составе – состоялась 28 ноября – 1 декабря 1943 года. Я не стану подробно описывать её ход (таковых подробностей в открытом доступе вполне достаточно), не буду заострять внимание уважаемого читателя на разной детективщине, что сопровождала эту конференцию (типа планов немцев устроить покушение на Черчилля, Рузвельта и Сталина – все помнят прекрасный фильм «Тегеран-43») – я просто изложу свой взгляд на исход этого саммита. Кратко и по возможности внятно.
Так вот, если абстрагироваться от всякого рода официальщины – вопрос на Тегеранской конференции стоял всего один. А именно – Рузвельт предложил Сталину принять те условия игры, которые были продиктованы властям Соединенных Штатов Мировым Капиталом; причем НИКАКОЙ альтернативы этому президент США премьер-министру Советского Союза НЕ ПРЕДЛОЖИЛ. Ввиду того, что НИКАКОЙ альтернативы этому не существовало в принципе…
В первый день конференции состоялся совместный ужин Рузвельта и Сталина – на котором советский лидер попытался понятие «безоговорочной капитуляции» свести к вопросу о том, «какое количество оружия, средств транспорта и т.д. должен выдать противник»; Сталин изо всех сил пытался избегнуть той участи, на которую его (и его страну) обрекал Мировой Капитал.
Рузвельт НИЧЕГО Сталину на его вопрос не ответил – пустившись в воспоминания о том, как он, будучи ребенком, путешествовал по Германии, и о том, какие трудности пережила оная Германия в ходе Первой мировой войне – в частности, о царившем там голоде. Сидевшему тут же Идену все стало ясно – американский президент мягко намекнул советскому вождю, что брыкаться не стоит, что ему отлично известно, насколько остро в СССР стоит вопрос продовольственного снабжения, и что если воля Мирового Капитала не будет исполнена – Советский Союз ждут такие тяжёлые испытания, по сравнению с которыми «брюквенная зима» 1916/1917 в Германии покажется лёгкой овощной диетой.
И товарищу Сталину НЕЧЕГО было на это ответить!
Допустим, товарищ Сталин не согласился бы на «безоговорочную капитуляцию» - мотивируя это тем, что такая постановка вопроса приведет к огромным жертвам среди советского мирного населения и военнослужащих Красной Армии. В этом случае Рузвельт, пожав плечами, мог бы сказать: «Окей, но в этом случае нам придется те ресурсы – в том числе и продовольственные – которые мы запланировали для поставки в СССР, направить на усиление наших собственных армий». Что это означало бы для Советского Союза – понятно: смерть от голода миллионов людей. Без вариантов.
Используя тяжелейшее положение СССР в деле обеспечения армии и населения продовольствием – США принудили Сталина согласится с тем, что война будет вестись до полного и окончательного уничтожения Третьего рейха; никакие сепаратные переговоры с существующим в Берлине правительством – о мире ли, о перемирии ли, о частичной капитуляции – Советскому Союзу запрещалось. Более того, Советский Союз лишался вообще каких бы то ни было возможностей в вопросе завершения войны – война с Германией может и должна быть закончена лишь решением западных союзников, как это было с Италией.
Фактически с 1 декабря 1943 года Красная Армия де-факто становилась сухопутной армией англо-саксонского мира – и согласие Сталина на вступление СССР в войну против Японии (после завершения боевых действий в Европе) лишь подчёркивало этот факт….
Все же остальные вопросы, которые обсуждались в Тегеране – в том числе и о пресловутом «расчленении Германии» - не более, чем протокольные разговоры ни о чём. Рузвельт добился ВСЕГО, что от него требовали «комиссары» Мирового Капитала – и после этого мог позволить участникам конференции жарко спорить о том, на сколько частей после войны следует разделить Германию (каковую идею он сам же и подбросил). Пусть ребятишки потешатся, пусть думают, что играют в Большую Политику…

Это последний параграф учебника "Политическая история Второй мировой войны". Далее я снова буду постить всякую ерунду о Беларуси, Восточной Европе, венгерском вине и прочих приятных мне вещах.

«Шариш» - пиво не только со смешным названием, но и с отменным вкусом!


Впервые о существовании этого пива я узнал в одна тысяча девятьсот девяносто третьем году – когда в конце февраля поехал в Мишкольц, забирать партию ликёра с тамошней винокурни «Miskolc likőrgyár»; весёлое, надо сказать, было время, импортировать алкоголь мог кто угодно, любая частная лавочка! Литровая бутылка грушевого ликёра ядовито-оранжевого цвета на заводе стоила один доллар пять центов, мы прикупили четырнадцать тысяч оных бутылок, послали за ними фуру – ну и заодно я решил прошвырнуться в мадьярские пределы, благо, в те благословенные времена ещё действовало соглашение о безвизовом обмене между СССР и ВНР. Ни Советского Союза, ни Народной Венгрии де-факто к тому времени уже не существовало, тем не менее, договора эти продолжали действовать и, соответственно, бывшим советским гражданам можно было ездить в Восточную Европу невозбранно. Начало девяностых – время просто невиданной свободы…
Двинулись мы от Бреста на Люблин и Жешув; погода стояла ужасная, мела метель, дороги заметало, на карпатских перевалах творилось чёрт знает что, тяжелые фуры стояли десятками вдоль обочин, не в силах преодолеть очередной серпантин…. В общем, было весело. Планировали мы оказаться в Мишкольце утром двадцать четвертого февраля, но погода внесла свои коррективы – в три пополудни мы едва-едва добрались до Прешова. Поняв, что планы летят в тар-тарары – я решил отзвониться своему партнеру в Будапешт, чтобы он предупредил наших мишкольцских партнеров о том, что мы задерживаемся и чтобы нас ждали к ночи. В лучшем случае…
Звонил я с почты – которую нашли с немалым трудом; выйдя из душного переговорного пункта, я решил посетить расположенную тут же трафику – купить чего-нибудь жизнеутверждающего. Пиво «Шариш» не могло не привлечь моего внимания – просто одним фактом своего названия; в пору моей военной юности высшей похвалой телеграфисту было именно оно. «Шаришь!» - так поощрительно говорил дежурный по связи капитан Дунюшкин очередному ушлому воину, сумевшему разобраться в хитросплетениях позывных (иногда телеграммы на какой-нибудь «Апостроф» ставили в тупик даже матерых телеграфных прапорщиков, прослуживших на узле по двадцать лет!) и отправившего телеграмму по месту назначения. А тут - пиво с таким названием! Сами понимаете, что я просто не мог не взять пару бутылок «Шариша» светлого и столько же – тёмного. Благо, за рулем был не я…
Это было не просто отличное – это было ПРЕВОСХОДНОЕ пиво! Особенно – тёмное…. Стоит ли говорить, что дорога до Мишкольца после тщательной дегустации «Шариша» обрела приятное хмельное очарование, усталость как рукой сняло, и прибыл я к месту назначения в отменном расположении духа!
В октябре прошлого года в Партизанске я решил тряхнуть стариной и принять на грудь пару-тройку тёмного «Шариша» - в надежде, что его качество не очень сильно упало за эти двадцать лет. Осмелюсь доложить – оно не упало ВООБЩЕ! «Шариш» - тёмный, о светлом я этого сказать не могу, ибо не пробовал – оказался столь же хрустально безупречен, как и в пору моей экспортно-импортной молодости!
Посему – мои самые настоятельные рекомендации: будете в Словакии – попробуйте это замечательное СЛОВАЦКОЕ пиво! Na stráž! Тьфу, то есть я хотел сказать - Nazdar!

"Бульбаш" уже в Словакии; порадуемся за земляков!

Октябрь 2012 129

На алкогольном рынке Восточной Европы давеча засияла внушительная брешь - чешские крепкие напитки там начисто утратили популярность (история с отравлениями метиловым спиртом у всех там на слуху, почти три десятка покойников - это внушает), торговые сети Польши, Словакии, Венгрии подготовили для отправки на историческую родину пятнадцать миллионов бутылок водки, бренди, рома и ликёров родом из Богемии и Моравии. И в этой ситуации белорусы - надо отдать им должное! - не спали, как обычно, в шапку, а живо заполнили часть освободившегося рынка - начав поставки водки "Бульбаш" в Словакию. Ничего не скажешь, молодцы! Хотя месяц назад и отказались спонсировать мою поездку в Чехию - типа, на две тысячи евро мы лучше бигборд где-нибудь на въезде в Шабаны взгромоздим, с рекламой нашей "питьевой воды", чем выдадим неизвестному писарчуку на непонятные цели - но здесь я просто вынужден снять перед ними шляпу.
Кстати, доброе слово хочу сказать и о дистрибьюторах "Бульбаша" в Словакии, фирме "Malokarpatská vinohradnícka
spoločnosť". Несмотря на то, что внешне предприятие выглядит более чем скромно, офисы сотрудников даже несколько изумляют глаз своей спартанской простотой, а шеф компании, Душан Хехт, абсолютно не похож на московских "генеральных директоров" - вино эти ребята делают ВЕЛИКОЛЕПНОЕ. Уж поверьте мне на слово, в вине я немного понимаю....
Октябрь 2012 128
Всегда был уверен, что словаки априори проигрывают мадьярам в деле создания хороших вин - но теперь вынужден признать, что ошибался....
португизер

http://www.mvsas.sk/o_nas/
www.usovski.info

Август четырнадцатого. Почему Россия оказалась на стороне Антанты?

Первая мировая война для западноевропейцев (французов, англичан, бельгийцев) по сию пору – самое жуткое и кровопролитное действо в их военной истории; никогда ранее и никогда позднее их армии не несли таких колоссальных потерь (во Франции погиб каждый двадцать седьмой житель!), как за четыре года тогдашнего всеевропейского смертоубийства. Поэтому нет ничего удивительного в том, что ТУ войну в западной Европе помнят – в отличие от Второй мировой, которую стараются особо не вспомнить, а если уж и вспоминать – то лишь в русле новомодного тезиса «Гитлер и Сталин – творцы холокоста».

Поэтому европейские стенания о «жертвах Великой войны» понятны и объяснимы. Непонятно другое – мы-то что делали в той войне?

Смею утверждать, что никаких национальных целей Россия в начавшейся 1 августа 1914 года Мировой войне не преследовала – более того, никаких внятных, чётко артикулированных задач, которые бы лежали в русле русской национальной политики, российская императорская армия (а также флот) не имели. Россия вступила в войну с Германией и Австро-Венгрией, на взгляд неангажированного исследователя, вообще БЕСПРИЧИННО…. Во всяком случае, никаких неразрешимых противоречий с центральноевропейскими империями (таких, решение которых лежало бы исключительно в военной плоскости) у России не было в принципе. То есть, по факту, Россия вступила в ЧУЖУЮ ВОЙНУ. И проиграла в ней все, что только можно проиграть!

Так какого рожна мы полезли в эту кашу?

Понятно, зачем с Германией схлестнулась Франция – Эльзас и Лотарингия с 1871 года были постоянным предметом национальной истерии, частенько переходящей в шовинистический экстаз и угар; плюс к этому, французам жутко свербело хорошенько навалять бошам за Седан, Мец и взятие Парижа.

Понятно, зачем на Германию натравливала французов, сербов и русских Англия – ей становилось весьма тяжко бороться с молодым, наглым и агрессивным немецким промышленным капитализмом; к тому же лавинообразный рост немецкого военного флота не по-детски пугал лордов Адмиралтейства.

Понятно, зачем в эту войну вступила Австро-Венгрия – её руководство полагало (полностью в традициях начала XIX века), что мощь государства прямо пропорциональна величине её территории и численности народонаселения; аннексировав Боснию, Габсбурги мечтали о полном подчинении Балкан влиянию Дунайской монархии – совсем упустив из виду, что начало ХХ века – время зарождения НАЦИЙ. Которым нужны собственные национальные государства…

И безусловно ясно, зачем в эту войну вступила Германия! Ей требовалось окончательно и бесповоротно закрепить статус-кво на своих западных границах (окончательно принудив французишек согласиться с границей по Самбре и Маасу) и заставить потесниться на океанских просторах просвещенных мореплавателей – чтобы в результате этого обеспечить рынки растущей германской экономике. А, буде на то воля Господня – то и вырвать из зубов старых колониальных «бульдогов» (Англии и Франции) чего-нибудь ценного и полезного в хозяйстве (например, Южную Африку).

А вот целей для России в этой заварухе решительно не просматривается!

Проливы? А зачем? Экспорт хлеба из Новороссийска и Одессы прекрасным образом шел через турецкие Босфор и Дарданеллы – и не было никакой нужды во имя снижения прибылей хлеботорговцев гробить сотни тысяч русских солдат в войне за захват этих самых проливов. Тем более – свеженький опыт войны с Турцией (и не сказать, чтобы сильно победоносной) у русской армии был – и свидетельствовал, что война с турками – не легкая военная прогулка, а дело тяжелое и кровавое.

«Дать свободу» славянам, «стонущим под австрийским ярмом»? Этот лозунг был, безусловно, хорош для питерских гостиных - в которых пылкие студенты рассказывали своим впечатлительным подружкам о желании «пролить кровь за славянское дело». В качестве же цели для realpolitik – эта музыка никак не годилась. Писал же Достоевский: «…по внутреннему убеждению моему, самому полному и непреодолимому, – не будет у России, и никогда еще не было, таких ненавистников, завистников, клеветников и даже явных врагов, как все эти славянские племена, чуть только их Россия освободит, а Европа согласится признать их освобожденными! И пусть не возражают мне, не оспаривают, не кричат на меня, что я преувеличиваю и что я ненавистник славян! Я, напротив, очень люблю славян, но я и защищаться не буду, потому что знаю, что всё точно так именно сбудется, как я говорю, и не по низкому, неблагодарному будто бы, характеру славян, совсем нет, – у них характер этом смысле как у всех, – а именно потому, что такие вещи на свете иначе и происходить не могут. Распространяться не буду, но знаю, что нам отнюдь не надо требовать с славян благодарности, к этому нам надо приготовиться вперед. Начнут же они, по освобождении, свою новую жизнь, повторяю, именно с того, что выпросят себе у Европы, у Англии и Германии, например, ручательство и покровительство их свободе, и хоть в концерте европейских держав будет и Россия, они именно в защиту от России это и сделают. Начнут они непременно с того, что внутри себя, если не прямо вслух, объявят себе и убедят себя в том, что России они не обязаны ни малейшею благодарностью, напротив, что от властолюбия России они едва спаслись при заключении мира вмешательством европейского концерта». Мудр был старик, далеко глядел! Кстати, по освобождении Болгарии все ровно таким образом и произошло – и Болгария в первую мировую будет сражаться на стороне врагов России…

Ну а разногласиях между Германией и Россией в вопросах хлебного таможенного тарифа я просто не буду ничего писать – не стоила эта ерунда жизни и одного варшавского стрелка. А в войне, начавшейся в августе четырнадцатого, этих варшавских (а равно и муромских, эриванских, великолукских, полтавских, вятских, брестских, латгальских, уфимских и прочих, прочих, прочих) стрелков полегло, ни много ни мало, полтора миллиона душ…

И, отбросив в сторону разные пустяковые домыслы послевоенных «историков», рассказы о «помощи Сербии», и прочие сопли в сиропе - считаю нужным доложить почтеннейшей публике:

Вступление России в первую мировую войну – исключительно вынужденное мероприятие; нашу страну вынудили вступить в это грязное и кровавое предприятие её «союзники» по Антанте. И смогли это сделать по одной, очень простой, причине.

ИЗ-ЗА ДЕНЕГ…

Или, что будет правильнее – из-за долгов.

Продолжение - здесь:
http://www.usovski.ru/?p=672
http://www.usovski.ru/?p=673
http://www.usovski.ru/?p=678