Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

Десантники Дьеппа: преданы и забыты Часть 3



Немецкое командование «послание Черчилля» восприняло именно так, как и хотел сэр Уинстон – начиная с сентября 1942 года, войска во Франции в Берлине стали восприниматься, как постоянный источник подкреплений для Восточного фронта, а сама Франция – как большой военный санаторий, в котором части, битые на русской равнине, могут привести себя в Божеский вид. О том, что французское побережье – это эвентуальная линия фронта, в Берлине решили забыть.
За примерами далеко ходить не надо. Их – с избытком, и даже чуток с перебором.
Как известно, операция наших войск по окружению сталинградской группировки немцев началась 19 ноября; 4-й механизированный и 4-й кавалерийский корпуса, прорвавшие оборону румын на южном фасе сталинградского выступа, лихо и по-молодецки рванули в глубь обороны противника. Но если 4-й мехкорпус, двинувшийся на северо-запад, уже через несколько дней соединился с наступающими с севера войсками Донского фронта – то у 4-го кавкорпуса судьба сложилась совершенно иначе. И виной тому – именно злополучный «рейд на Дьепп».
Утром 27 ноября 81-я кавалерийская дивизия этого корпуса вышла к Котельникову, надеясь взять город с ходу. И если бы это произошло хотя бы числа 25-го – то всё бы случилось именно так, город и станцию защищали (если применительно к этим «войскам» можно применить этот глагол) тыловые подразделения 4-й румынской армии, персонал госпиталей, зенитчики и интендантские команды. НО….
23 ноября 6-я танковая дивизия вермахта, отдыхающая во Франции, получила приказ грузится в эшелоны и двигаться на Восток. И, начиная с рассвета 27 ноября, её части начали прибывать на железнодорожную станцию Котельниково. Дивизия была отлично оснащена и подготовлена, на момент прибытия в донские степи в её составе числилось 159 танков (21 "Pz.II", 73 "Pz.III" с длинноствольной 50-мм пушкой, 32 "Pz.III" с короткоствольной 75-мм пушкой, 24 "Pz.IV" с длинноствольной 75-мм пушкой и 9 командирских танков). Поэтому очень скоро 4-й кавкорпус из атакующего превратился в атакуемого, понёс жестокие потери и вынужден был начать отступление – отойдя с боями до реки Мышкова (которую все мы помним по фильму «Горячий снег»). Корпус, по сути, был разгромлен, и лишь своевременное прибытие войск армии Малиновского не позволило ситуации на южном фланге кольца превратиться в катастрофическую.
Немцам не удалось деблокировать армию Паулюса – но уже в феврале-марте 1943 года мы понесли тяжелое поражение под Харьковом – опять же, ввиду того, что немцы легко и непринужденно перебросили на Украину отдыхавшие во Франции танковые дивизии СС «Лейбштандарт Адольф Гитлер» и «Дас Райх», плюс в декабре 1942 года на Восток была переброшена из Франции 7-я танковая дивизия, которой с 5 февраля 1940 года по 15 февраля 1941 года командовал генерал-майор Эрвин Роммель.
Такая практика продолжалась и дальше, более того, качество личного состава войск на Западе постоянно снижалось. В основном в пехотных дивизиях служили солдаты либо старших возрастов (от 40 лет и старше), либо совершенно молодые (18 лет). Большую часть артиллеристов батарей береговой обороны составляли мужчины примерно 50-летного возраста. Им в помощь были приданы курсанты военных училищ, продолжавшие учебу заочно. Некоторые части были чем-то средним между обычной линейной войсковой частью и резервом, состоящим из гражданского ополчения. К маю 1944 года немецкие части во Франции по большей части представляли собой «эрзац-армию», в которой было немало подразделений, вообще не говоривших по-немецки. Достаточно сказать, что в районе высадки союзников первую линию обороны занимали 23 батальона, состоявших из бывших советских военнопленных.
Правда, нельзя сказать, что немцы слепо доверились результатам своей блестящей победы при Дьеппе и принялись почивать на лаврах – работы по усилению позиций Атлантического вала шли всё время оккупации французской территории, и к моменту высадки союзников береговая артиллерия германской армии представляла собой весьма значительную силу – увы, размещена она была крайне неудачно. Немцы были уверены, что союзники будут высаживаться там, где есть возможности снабжения десанта – вблизи портовых городов. И свою береговую артиллерию размещали вокруг них же. Довольно много береговых батарей было размещено возле Дюнкерка, Кале, Булони, Гавра – англосаксы же высадились на пустынном побережье Нормандии, вдали от каких бы то ни было крупных портов; порты они ПРИВЕЗЛИ С СОБОЙ.
Такого немцы даже предположить не могли – они были уверены (и рейд на Дьепп это подтверждал) что союзники будут атаковать портовые города!
В общем, завершая цикл, можно сказать – рейд на Дьепп донёс до руководства Третьего Рейха то, что хотел им сказать Черчилль. И с этой точки зрения операция «Юбилей», безусловно, удалась!
Жаль, что этого так и не узнали канадские десантники, брошенные сэром Уинстоном умирать под немецкие пулеметы Дьеппа…

Десантники Дьеппа: преданы и забыты Часть 2



Принято считать, что рейд на Дьепп завершился полным провалом союзников – ни одна из поставленных задач десантниками выполнена не была, немцы, понесшие небольшие потери, разгромили значительно большие по численности силы десанта (на одного защитника Дьеппа пришлось по двое пленных канадцев и англичан), новые английские танки оказались никуда не годными…. Всё это так. Но все же полагаю, что ГЛАВНУЮ ЗАДАЧУ десант на Дьепп всё же выполнил – просто задача эта ни рядовым десантникам, ни их командирам, ни штабным офицерам, разрабатывавшим планы высадки, известна НЕ БЫЛА.
Ради чего господин Черчилль отправил умирать на французский берег канадскую дивизию, преднамеренно лишив её поддержки с моря и с воздуха – заставив канадцев, по сути, высаживаться прямо под огонь немецких пулеметов? Ради того, чтобы доказать Сталину (как это подавалось советским агитпропом), что открытие Второго фронта в 1942 году невозможно? Хм…. Если отбросить то, что планы высадки в Дьеппе начали разрабатываться ещё в апреле – то да, эта версия имеет право на существование. Но, увы, факты – против неё: операция «Раттер» задумывалась британскими военными задолго до обострения разногласий между Черчиллем и Сталиным по поводу бездействия союзников на Западе. Так что – мимо: рейд на Дьепп ни в коей мере не был «Доказательством невозможности открытия Второго фронта в Европе в 1942 году», увы. Чем же он был тогда? И кому предназначалась информационная составляющая этого десанта?
Гитлеру Адольфу Алоизовичу. Верховному главнокомандующему германских вооруженных сил. И никому более!
То, что высаживающийся на вражеское побережье десант, как в воздухе, нуждается в поддержке своего флота огнем с моря – это даже не аксиома, это безусловное условие ЛЮБОЙ высадки. Сэр Уинстон Черчилль в 1915 году послал в Дарданеллы (прямо под жерла турецких орудий береговой обороны!) на поддержку высадки австралийско-новозеландского корпуса целый флот из пусть устаревших, но все равно весьма серьезно вооруженных броненосцев – не считая линкора «Куин Элизабет», там отметилось 17 подобных кораблей («Свифтшур», «Альбион», «Лорд Нельсон», «Имплейкебл», «Виндженс», «Принс Георг», «Голиаф», «Корнуоллис», «Куин», «Лондон», «Принс оф Уэллс», «Трайэмф», «Маджестик», «Канопус», «Агамемнон», «Жоригиберри», «Анри IV»), плюс к этому дюжина крейсеров, три десятка эсминцев и опять же дюжина подводных лодок. Сила! А вот для поддержки с моря канадской дивизии Черчилль не то, что линкора – эсминца не послал!
У британского адмиралтейства, конечно, было формальное оправдание – они решительно не желало отправлять в Ла-Манш корабли крупнее торпедного катера; но в июне 1944 года это нежелание вдруг испарилось, и высадку в Нормандии поддерживало огнем несколько сотен боевых кораблей, среди которых были линкоры «Уорспайт», «Рэмиллис», «Родней» и «Нельсон», корабли хоть и старые, но всё ещё весьма грозные (на первых двух главный калибр состоял из 8 381-мм пушек, на других – из 9 406-мм орудий). У британского адмиралтейства летом 1942 года было в избытке старых, но всё ещё весьма грозных кораблей – крейсеров, мониторов, эсминцев, в конце концов – которых можно было использовать для поддержки канадцев в Дьеппе. Но – НИ ОДИН британский корабль на траверзе Дьеппа за все время, пока немцы безнаказанно истребляли десант - так и не появился…
Во имя чего же Черчилль отправил на смерть шесть тысяч канадцев? Что он хотел сказать Гитлеру этим десантом?
Очень важную вещь.
Вторая половина августа 1942 года – это разгар немецкого наступления на Дону и на Северном Кавказе. Немцы рвутся к Сталинграду, чтобы перерезать волжскую транспортную артерию, они жаждут захватить нефтяные поля Грозного, им уже грезится в их мечтах Баку с его нефтяными вышками…. Счастье уже близко! Но есть одна незадача - в далёком тылу, на французском побережье, зреет неизвестная (а поэтому – весьма опасная) угроза – угроза английского десанта. И Гитлер со своими генералами об этой угрозе вынужден помнить еженощно и ежечасно. А ну как британские войска возьмутся всерьез за «Атлантический вал» - который, как отлично знали в Берлине, по большей части есть лишь рекламный продукт?
И поэтому довольно много немецких дивизий (в том числе танковых – одна из них, 10-я, аккурат размещалась недалеко от Дьеппа, в городке Амьен) германское командование продолжало держать во Франции – в опасении английского десанта. И англичанам надо доказать Гитлеру, что его «Атлантический вал» существующими у них силами не проломить, что, как говорится, «граница на замке», и что ему вольно отправить на Восток «лишние» во Франции дивизии – которые благополучно сгорят в пламени Восточного фронта, избавив англичан от опасности встретиться с ними где-нибудь у Шато-Тьерри, Седана или Тобрука. Доказать делом!
Поэтому Черчилль отправляет штурмовать Дьепп канадскую дивизию – преднамеренно лишив её средств усиления, фактически – обрекая её на смерть. Канадские десантники должны были доказать Гитлеру, что ни о каком британском (американском) десанте на континент в 1942 году не может быть и речи, что германский фюрер может смело и безбоязненно двигаться на Восток – в заволжские степи и калмыцкую полупустыню, в горы Кавказа…. Главное – подальше от французского побережья!
А то, что для этого доказательства мистеру Черчиллю потребовалось залить пляж Дьеппа на полметра вглубь канадской кровью – ну так что ж, на то и война, чтобы были потери…

Десантники Дьеппа: преданы и забыты Часть 1



Сегодня мы поговорим об операции «Юбилей» - печально известной, как «рейд на Дьепп» - о которой современные западные историки стараются лишний раз не вспоминать: уж больно неприглядно в этой операции выглядели высшие британские руководители, и в первую голову – великий демократ, пламенный борец с деспотиями всякого рода и патентованный человеколюб сэр Уинстон Черчилль.
Как известно, летом 1942 года британская армия (впрочем, по большей части состоящая из южноафриканских, индийских, кенийских и австралийских полков, бригад и дивизий) перестреливалась с ребятами Роммеля в Киренаике и Триполитании – в Европе же с германским вермахтом боевого соприкосновения не имея. Англичане и американцы в основном предпочитали бомбить немецкие города – убивать беззащитных женщин и детей им казалось более рентабельным, чем драться с вооруженным врагом лицом к лицу; правда, им несладко приходилось от «волчьих стай» Денница, и потери тоннажа в то лето были весьма болезненными – но всё же на фоне великой битвы на юге России, сотрясавшей континент гигантским противоборством миллионных армий, на европейском театре военных действий была тишь да гладь да Божья благодать.
Эту тишину английский премьер-министр решил немного потревожить – дабы, по его словам, преодолеть «инертность и робость штабов регулярной армии и королевского флота». Для чего поручил Объединенному управлению оперативного планирования (специально созданный орган, призванный замышлять разные пакости немцам в виде «иррегулярных» боевых действий в рамках «дерзкой стратегии») разработать план операции по временному захвату маленького французского портового городка Дьепп.
Нельзя сказать, что работа в британских штабах тотчас же забурлила, но все же к началу мая 1942 года вышеозначенное Управление предоставило канадскому генералу Эндрю Мак Нотону (поелику планировалось бросить в рейд канадцев) план «Раттер» - по которому на французский берег высадиться порядка десяти тысяч штыков. Затем с планом был ознакомлен назначенный командовать операцией генерал Бернард Монтгомери.
Не сказать, чтобы план был плох или в чём-то ущербен – план был вполне себе недурён. Планировалось захватить Дьепп за полчаса путем фронтального штурма – перед которым предполагалось высадить восточнее и западнее мысов, возвышавшихся с обеих сторон центрального пляжа, группы обеспечения Десант на флангах предполагалось высадить на рассвете. Воздушному десанту (предполагалась выброска парашютно-десантного батальона) ставилась задача по уничтожению замаскированных береговых батарей. Предшествовать атаке должен был налет тяжелых бомбардировщиков. В общем, план как план, вполне разумный и логичный.
Затем в план рейда начали вносить изменения – по очереди армия, флот и авиация. Время высадки на пляж решили увеличить до одного часа, тяжёлые бомбардировщики из плана вычеркнули, заменив истребителями-бомбардировщиками; главной ударной силой решили назначить 14-й танковый полк «Калгари» - только недавно оснащённый тяжелыми танками «Черчилль» I, II и III серий. 57 этих машин специально дооборудовали для высадки с моря. Просимую армейскими штабами поддержку огнём с моря (сухопутные умоляли адмиралов дать хотя бы один старый крейсер или пару эсминцев) моряки зарубили на корню – вводить в Ла-Манш корабли крупнее торпедного катера они считали не более, чем изощрённым самоубийством для их экипажей.
Впрочем, назначенный на 4 июля рейд был отменен – английские штабные деятели посчитали, что разработанный план страдает острой нехваткой огневой поддержки: по сути, десантников предполагалось высаживать в хорошо укрепленный порт, ничем и никак не разрушив укрепления и огневые точки немцев. Иными словами – в таком виде рейд был обречён. Если бы на то была воля английских и канадских генералов – они бы вообще отменили эту авантюру.
Но тут вмешались высшие силы – и операция «Юбилей» (теперь она так называлась) снова была возвращена на рабочие столы штабов. У. Черчилль считал «крайне важным, чтобы этим летом была предпринята какая-либо операция крупного масштаба, и военные круги, казалось, сходились на том, что до тех пор, пока не будет предпринята операция таких масштабов, ни один ответственный генерал не возьмет на себя задачу планирования главного вторжения» Сэру Уинстону кровь из носу требовалась высадка на европейский континент – и посему канадские войска начали подготовку к этой высадке.
Участия в огневой поддержке с моря кораблей Royal Navy по новому плану вновь не предполагалось – как не предполагалось и поддержки тяжелыми бомбардировщиками: десантники, таким образом, заведомо обрекались на серьезные потери. Впрочем, канадские генералы все же надеялись, что фактор внезапности поможет им как-то компенсировать нехватку огня – увы, они ошибались…
Вечером 18 августа 1942 года из Портсмута и Саутгемптона вышло 237 десантных кораблей и судов обеспечения – на которых к французскому берегу пошли Южно-Саскачеванский, Королевский Канадский, Легкопехотный Гамильтона, 14-й танковый Калгарийский полки канадской армии, полк Эссекских шотландцев британской армии и батальон фузилеров Монт-Рояля, всего 6.100 солдат и офицеров (4.963 канадца, 1075 англичан, 50 американцев и 18 французов). Воздушное прикрытие осуществляли восемь канадских авиаэскадрилий, приблизительно шестьдесят британских авиаэскадрилий, и двадцать три американских «Летающие Крепости».
Рейд был изначально обречён – и это отлично понимали в британских штабах: без авиационной поддержки и огня с моря десантники становились живыми мишенями для обороняющих порт немецких огневых точек. Как писал лорд Маунтбеттен, «Мы поняли, что лобовая атака на порт не имеет шансов на успех, если нет поддержки стратегической авиации и корабельной артиллерии... К сожалению, бомбардировка и артобстрел неизбежно уничтожат большую часть порта и его сооружений, которые мы хотим захватить неповрежденными для использования в своих собственных целях». Все вроде правильно - но ведь рейд на Дьепп НЕ ПРЕДУСМАТРИВАЛ ПОСЛЕДУЮЩЕЙ ВЫСАДКИ ВТОРОГО ЭШЕЛОНА ДЕСАНТА! То есть «сохранять неповрежденными» большую часть порта и его сооружений НЕ БЫЛО НИКАКОЙ НУЖДЫ!
Рейд на Дьепп завершился сокрушительным поражением союзников: из 4.963 канадцев на корабли вернулось лишь 2.211 солдат и офицеров (из них 589 были ранены и искалечены). Всего из 6.086 человек, высадившихся на берег, 3.623 были убиты или захвачены в плен – в том числе экипажи всех танков 14-го Калгарийского полка. 157 танкистов попало в плен - и самолеты Люфтваффе сбросили на казармы Калгарийского полка в Сифорде фотографии пленных танкистов - достаточно редкий для второй мировой войны рыцарский жест, благодаря которому стали известны имена выживших танкистов.

«Мы из будущего – 2»: добротно снятая агитка



После просмотра в позапрошлом году довольно топорно и наспех сделанного фильма «Мы из будущего» смотреть его сиквел никакого желания у меня не было – но несколько положительных отзывов об оном шедевре кинематографа из уст уважаемых людей все же подвигли меня на ознакомление с результатом усилий кинокомпании «А 1 Кино Видео».

В целом, надо признать - фильм удался; с поставленными задачами и режиссёр, и актёры, и костюмеры, и весь остальной, причастный к кинопроцессу, нестроевой люд - справились превосходно; конечно, ляпов и здесь оказалось изрядно – но в целом они общую канву не портили. В самом начале фильма обаятельный Игорь Петренко рассказывает своим студентам, что разгромленная в июле 1944 года дивизия СС «Галичина» ЧЕРЕЗ ГОД была восстановлена – причем немцами; хотелось бы узнать у автора сценария, какими именно немцами была восстановлена оная дивизия - во всяком случае, уж точно не командованием ваффен-СС, поелику в июле 1945 года Schutzstaffel уже как минимум два месяца, как не существовали в природе. Прибывшим на место исторической реконструкции «москалям» бойкая девица со списком объясняет, что приписаны они к «четвертому пехотному взводу» (один из «приписанных» носит погоны капитана – звание командира РОТЫ, как минимум – но простим сценаристу эту ошибку, в армии он, по ходу, не служил) - каковых взводов в составе РККА никогда не было, взводы были стрелковыми. Как, кстати, не было в нашей армии и «четырнадцатого пехотного батальона», которым командует бравый майор Дёмин – в Красной Армии стрелковый батальон мог быть максимум четвертым (если, конечно, не был ОТДЕЛЬНЫМ – но о существовании отдельных стрелковых батальонов автор что-то не слыхал), и, опять же, никак не «пехотным». Пожалуй, и всё – не будем здесь упоминать БТР-152, «играющий роль» SdKfz-251, и некую пародию на немецкий танк, нечто среднее между Pz-III с 50-мм пушкой и ранней версией Pz-IV – каковая пародия старательно изображает присутствие на поле боя панцерваффе; это все мелочи.

Ключевая идея фильма – галицийские парубки в глубине своей души такие же истинно русские люди, как и прибывшие на Львовщину ленинградцы (извините, но писать о герое Игоря Петренко, как о «петербуржце» - у меня рука не поднимается; петербуржец – это Игорь Северянин…), просто им задурили голову всяким псевдоукраинским бредом разные негодяи, использующие националистическую риторику ради достижения своих грязных целей. Но если этим парубкам предоставить возможность выбора – они, пусть и не сразу, но встанут с нами в один строй. Просто надо всякими сильными средствами (в данном случае – путем заброски их в кипящий огнем «Бродовский котёл» в июле сорок четвертого) выбить из их голов разные глупости – типа украинского языка (два главных героя галицийского покроя в ходе боев и прочих передряг переходят с украинской мовы на русский язык) – и всё станет на свои места! Галичане снова станут русскими, и мы вновь заживем дружной восточнославянской семьей – забыв все недавние глупости…. Апофеозом оной идеи становится ответ одного из недавних «щирых галичан» на вопрос участника реконструкции – дескать, вы откуда, хлопцы? «Мы из будущего!» - на хорошем русском языке отвечает недавний истый украинец, намекая на то, что в ближайшем будущем русские и украинцы вновь станут родными братьями – не разлей вода.

Повторюсь – фильм свою сверхзадачу выполнил на «отлично»; кстати, «антиукраинским» назвать его (как это делали некоторые публичные персоны и в России, и на Украине) – у меня лично язык не поворачивается. «Антибандеровским» – да, банда ОУН-овцев, в которую попадают вначале четверо главных героев, мерзка и отвратительна; но оные персонажи убивают не только и не столько безоружных красноармейцев – сколько своих единокровных братьев и сестер, которые «помогают коммунякам» (что, кстати, и происходило в действительности на Западной Украине в 1944-1953 годах) – что, естественно, сразу же отвращает от них наших украинских героев (а заодно – и зрителей). Бандеровцы в фильме – сугубые маргиналы, упыри и вампиры, льющие почем зря украинскую кровь (а заодно – и мутную самогонку из колоритных трехлитровых бутылей), которых, как бешеных псов, отстреливают и отступающие немцы, и наступающие русские, и уж во всяком случае, эти выродки не имеют ничего общего с рафинированной идеей «Украiны вiльной, самостiйной та нэзалэжной», которую автохтонной молодёжи вдалбливают разные сановные негодяи из Киева. Два наших галицийских парубка (один из которых – галичанин «по месту жительства», второй – по духу, сам будучи из Киева), столкнувшись с истинным воплощением «нэзалэжной Украiны» - в виде банды упырей из ОУН – практически тут же прозревают и понимают, что ТАКОЙ Украины им не надо ни за какие коврижки, и посему тут же начинают говорить по-русски, а затем, взяв в руки оружие – сражаются на стороне Красной Армии…

Фильм «Мы из будущего – 2» в целом неплохо снят, актеры играют отменно, форма и вооружение участвующих в битве войск – вполне аутентичны; у этого фильма всего одна проблема, а именно: лежащая в его основе идея, увы, абсолютно неверна. Галичане – не русские, и русскими никогда не будут; поэтому весь агитационный запал фильма ушёл в песок – ни на йоту не сблизив наши народы…

Сражение при Баин-Цагане — последний гвоздь в гроб военной доктрины Троцкого-Тухачевского



Комбриг Потапов и генерал Кобаяси, советские и японские офицеры. Совместное фото после завершения боёв на Халхин-Голе. Представляете такое фото после сражения за Смоленск или битвы на Курской дуге? Вот и я не представляю. А на Халхин-Голе - вполне...

Всё же сражение у реки Халхин-Гол - было последней войной рыцарской эпохи. В ходе боёв не пострадал ни один гражданский! Ни одного разрушенного дома, ни одной изнасилованной женщины... В жаркой степи на краю карты сошлись две армии и определились, кто круче. Без всей этой грязи с обстрелами мирных городов, бомбардировками санитарных эшелонов, заложниками и массовыми казнями гражданских - которой так богаты последовавшие за ней конфликты. Рыцарская война!
Ну а подробнее - здесь:
https://imhoclub.by/ru/material/srazhenie_pri_bain-cagane_1
https://imhoclub.by/ru/material/srazhenie_pri_bain-cagane_2
https://imhoclub.by/ru/material/srazhenie_pri_bain-cagane_3

Как весь мир готовился к массовому смертоубийству: хроники гонки вооружений 30-х годов



И если ты, мой дорогой читатель, продолжаешь думать, что Вторую мировую войну задумала нацистская Германия - то, прочитав этот цикл, надеюсь, пересмотришь свой взгляд на предвоенную историю. Потому что немцы отнюдь не были лидерами в гонке вооружений, и зачастую трагически отставали от своих более богатых соперников...
https://imhoclub.by/ru/material/gonka_vooruzhenij_30-h_lideri_i_autsajderi
https://imhoclub.by/ru/material/gonka_vooruzhenij_30-h_2
https://imhoclub.by/ru/material/gonka_vooruzhenij_30-h_3
https://imhoclub.by/ru/material/gonka_vooruzhenij_30-h_4
https://imhoclub.by/ru/material/gonka_vooruzhenij_30-h_5
https://imhoclub.by/ru/material/gonka_vooruzhenij_30-h_6
https://imhoclub.by/ru/material/gonka_vooruzhenij_30-h_7
https://imhoclub.by/ru/material/gonka_vooruzhenij_30-h_8
Да, букафф много. Но всё по делу!

Адольф Гитлер и проблема общеевропейского разоружения

В конце двадцатых годов идея всеобщего разоружения была в Европе довольно могучим общественно-политическим фактором – европейцы очень хорошо почувствовали на своей шкуре, как кровопролитна может быть война, ведущаяся с применением последних достижений науки и техники. Потери ведущих держав Европы в первую мировую были жуткими – Франция, например, потеряла каждого двадцать седьмого своего гражданина – и любые мысли о возможности новой войны вызывали у жителей Старого Света острую реакцию отторжения. Соответственно, мысль о том, что посредством всеобщего разоружения война сделается в принципе невозможной – изрядно грела души европейцев.
Поэтому нет ничего удивительного в том, что на волне пацифистских идей в двадцатых – начале тридцатых годов европейские государства время от времени подписывали разного рода декларации, договоры и пакты – дабы с помощью этих бумажек уберечься от вспышки новых войн. Например, тот же пакт Бриана-Келлога, подписанный представителями пятнадцати государств 27 августа 1928 года, торжественно провозглашал отказ от войны, как от орудия национальной политики. А дабы этот пакт не остался всего лишь декларацией добрых намерений – мировые державы решили собрать Всеобщую конференцию по разоружению, которая и началась в феврале 1932 года. Правда, в день открытия этой конференции японцы подвергли основательной бомбардировке Шанхай и другие китайские города – но европейцы предпочли не заметить этого вопиющего нарушения приличий со стороны подданных микадо. Азиаты, что с них взять…
На этой конференции немцы (тогда ещё вполне себе демократы-веймарцы), вопреки заявленным целям мероприятия, вдруг заявили, что Германии пора бы уже уравняться в правах в области вооружений со всеми остальными странами Европы – то есть либо Германия вооружается до уровня своих соседей, либо соседи разоружаются до уровня Германии.
Такого афронта от доселе послушных немцев никто не ожидал!
Представители Франции указали нахальным бошам на то, что конференция, вообще-то, посвящена разоружению, и вообще – не зачинщикам мировой войны что-то вякать. Дескать, разоружили вас – и правильно сделали, а будете рыпаться – живо найдем укорот! Согласились в Версале на разоружение? Согласились. Сидите теперь, и молчите в тряпочку – ваше дело телячье.
Немцы в ответ сказали, что, дескать, да, было дело, статьи о разоружении Германии они в Версале подписали – как и все остальные, обескровившие их любимый Фатерланд, статьи; более того, все двенадцать лет, что прошли с момента подписания оного Версальского мира – немцы тщательно и добросовестно выполняли эти статьи. Содержали опереточную армию, ветхий флот, и на своей территории, упаси Господь, не разрабатывали никаких новых систем вооружения. И теперь пришло время всем остальным подписантам Версальского договора выполнять свои обязательства, зафиксированные в этом договоре!
Союзники по Антанте слегка опешили – и вежливо поинтересовались у немецкого посла Надольного, что он вообще имеет в виду. Надольный ответил: «Германия уже разоружилась. Ее армия состоит всего лишь из ста тысяч человек, флот – из пятнадцати тысяч. У Германии нет ни танков, ни тяжелого оружия. У нее нет авиации. Но где, скажите, пожалуйста, разоружение других государств? Где равноправие Германии? До тех пор пока соседи рейха не разоружились в той же мере, Германия беззащитна перед любой агрессией. Лига наций неспособна остановить возможного агрессора. Посмотрите на японскую агрессию против Маньчжурии в 1932 г.! Германия совсем не хочет вооружаться. Но Германия требует, чтобы разоружились и другие». И в обоснование своих претензий привел преамбулу части V Версальского мирного договора, посвященную разоружению Германии – гласившую буквально следующее: «С целью сделать возможной подготовку общего ограничения вооружений всех наций Германия обязуется строго соблюдать установленные ниже положения - военные, морские или воздушные».
То есть, согласной статье V вышеозначенного договора, союзники разоружили Германию не просто так; оное разоружение должно было стать (и все победители в мировой войне с этим согласились!) первым шагом КО ВСЕОБЩЕМУ РАЗОРУЖЕНИЮ!
Поэтому немцы в Женеве вполне логично поставили вопрос ребром: Германия двенадцать лет выполняет свои обязательства по пятой части Версальского договора; не пора ли остальным европейским державам приняться за разоружение – которое они обещали начать вслед за разоружением Германии
Формально немцы были совершенно правы; отвергнуть их предложения – означало фактически ДЕНОНСИРОВАТЬ Версальский мирный договор, чего делать никому решительно не хотелось. Конференция зашла в тупик – соглашаться с немецкими предложениями никто из участников конференции не хотел, отвергать их – опасались. Да к тому же в это время в Германии, охваченной глубочайшим кризисом, стремительно рвались к власти национал-социалисты – у которых был свой взгляд на вопросы разоружения и соблюдения условий Версальского мира, и все фигуранты конференции были в курсе их взглядов.
31 июля 1932 года в Германии прошли парламентские выборы в рейхстаг - на которых национал-социалистическая немецкая рабочая партия завоевывала 230 мест, социал-демократы получили 133 места, центристы - 75, коммунисты - 89, Национальная народная партия - 37 и остальные партии - 44. В результате политическая ситуация в Германии «подвисла» в неопределенности - ни нацисты, ни социал-демократы не имели решительного большинства в парламенте. Если бы социал-демократы вошли бы в альянс с коммунистами – число депутатов этой коалиции практически уравнялось бы числу депутатов-нацистов, и даже союз НСДАП и «народников» (каковой сложился чуть позже, к осени) не имел решающего количества голосов – более ста депутатов все равно «болтались в воздухе».
Дабы прибавить козырей тем силам в Германии, которые не желали прихода к власти в стране ни НСДАП, ни КПГ (последовательно сменявшим друг друга кабинетам Брюнинга, Папена и Шлейхера, называемым в Лондоне и Париже «третьей силой»), конференция пяти держав — США, Англии, Франции, Германии и Италии — декларировала в декабре 1932 года предоставление Германии равноправия в области вооружения «в рамках системы безопасности, одинаковой для всех стран», то есть фактически согласилась с правом немецкого государства иметь столько же оружия, сколько и её соседи. Но, по стечению судьбы, эту декларацию в своих интересах использовал злейший враг веймарского режима – Адольф Гитлер…
В январе 1933 года случилось то, что случилось – президент Германии Пауль фон Гинденбург назначил рейхсканцлером Адольфа Гитлера. Теперь немецкая делегация на конференции в Женеве прибыла уже от лица совсем другой Германии…
16 марта 1933 года английская делегация на Всеобщей конференции по разоружению выдвинула так называемый «План Макдональда», суть которого заключалась в следующем: Германии разрешается удвоить ее рейхсвер, то есть довести армию до 200.000 человек, и одновременно до такого же количества уменьшить численность французской армии, а также сократить численность и всех других армий Европы до численности германской. При этом Германии по-прежнему запрещалось иметь военную авиацию, но, чтобы подсластить эту пилюлю, план Макдоналдса предусматривал сокращение союзными государствами своей военной авиации до максимум 500 самолетов у каждой из трех держав-союзниц.
Франция, (впрочем, как и Великобритания), располагала огромным количеством тяжелых артиллерийских орудий, в то время как орудия германской артиллерии были уничтожены, как того требовал мирный договор. Макдональд в своем плане предложил установить для орудий подвижной артиллерии предельный калибр в 105 мм. или 4,2 дюйма. Существующие же орудия калибром до 6 дюймов могли быть сохранены, но при замене старых орудий новыми допускался калибр не свыше 4,2 дюйма. Все же полевые орудия калибром свыше шести дюймов (то есть более 155 миллиметров) подлежали безусловному уничтожению.
Французы стали на дыбы – план Макдональда потребовал от них немедленного уничтожения 711 стволов тяжелой артиллерии (75 240-мм пушек, 88 240-мм мортир, 42 254-мм пушек, 506 280-мм пушек), а затем постепенной ликвидации более чем четырех тысяч 155-мм гаубиц с заменой их на 105-мм орудия. Но зато немцы приняли этот план с раскрытыми объятьями!
Выступая в рейхстаге в конце марта, Адольф Алоизович горячо поддержал предложение Англии в Женеве, говоря о нем как о «свидетельстве понимания ответственности и признаке доброй воли». Францию же он призывает к «примирению» и обещает ей дружбу.
Французы немецкую дружбу, как известно, видали в гробу – и отказываются от одобрения плана Макдональда; в крайнем случае, объявил французский представитель, они, вполне возможно, и могли бы пойти на уничтожение тяжелой артиллерии – но только не раньше, чем через четыре года, и при этом никакой замены 155-мм гаубиц на разную малокалиберную ерунду ни в коем случае не будет – хватит и того, что почти тысяча тяжелых стволов пойдет на металлолом. А по другому быть не могло – ведь, по словам У. Черчилля, «Французы упорно цеплялись за свою армию, видя в ней центр и главную жизненную опору Франции и всех ее союзов. Эта позиция вызвала по их адресу нарекания как со стороны Англии, так и со стороны Соединенных Штатов. Мнения печати и общественности основывались отнюдь не на действительном положении вещей, но враждебные настроения были сильны".
То есть предложение Макдональда французы по максимуму выхолостили – понятно, почему; немцы ведь требовали сокращения сухопутной АРМИИ, ни слова не говоря о ФЛОТЕ. Давая понять британцам, что на их морское могущество ни в коем случае покуситься не планируют. Такая коллизия раздражала французов невероятно – и поэтому они фактически провалили предложение Макдональда.
И тогда Гитлер идёт ва-банк – в мае 1933 года он предлагает не сокращение вооружений и прочие «выравнивания вооруженных сил», а «тотальное, всеобщее разоружение»! Фюрер говорит, что Германия без промедления будет готова вообще распустить всю свою военную организацию и уничтожить даже те небольшие остатки оружия, которые у нее еще имеются, если и другие нации сделают то же самое столь же решительно.
Все комментаторы этой мирной инициативы в один голос заявляют, что, дескать, германский фюрер для того сделал это своё предложение, чтобы всех обмануть и запутать – сам же уже в мае тридцать третьего замыслил нехорошее, а именно – освободиться от всякой пацифистской ерунды и быстро начать вооружатся, дабы уж затем показать всем своим соседям, где раки зимуют.
Конечно, в свете последующих событий можно трактовать инциативу Гитлера и так – как попытку замылить глаза своим оппонентам. Но до гонки ли вооружений было тогда Германии?
Как известно, май 1933-го – это время тяжелейшего экономического кризиса. Падение производства с января 1930-го по февраль 1933-го - 40,6 %. В тяжелой промышленности падение производства было еще большим: выплавка стали сократилась на 64,9 %, чугуна -- на 70,3%, производство в машиностроительной промышленности упало на 62,1%, в судостроении -- на 80 %. Бездействовали целые промышленные районы. Например, в Верхней Силезии в начале 1932 года стояли все доменные печи. Прекратилось строительство. В 2,5 раза упали обороты внешней торговли. Промышленные предприятия Германии в начале 1933 года использовали свои мощности лишь на 36.2%.
К моменту прихода к власти в Германии нацистов, по официальным данным, число безработных приближалось К ДЕВЯТИ МИЛЛИОНАМ человек, что составляло половину лиц наемного труда. Мизерные пособия по безработице получали лишь около 20 % безработных.
Не лучшим было положение и тех, кто оставался на производстве. Общий фонд заработной платы в 1929-1932 годах уменьшился на 20 млрд. марок, или почти вдвое. По некоторым данным, в марте 1933 году средний недельный заработок германского рабочего составлял 21,74 марки при официальном прожиточном минимуме 39, 05 марки.
Практически разорялось сельское хозяйство – в 1932 году с торгов было продано 560 тысяч гектаров земли, принадлежавших ранее небольшим хозяйствам, специализирующимся на животноводстве – их продукция не находила сбыта в нищих городах.
Страна корчилась в муках кризиса, треть её населения жестоко голодала – неужели кто-то всерьез думает, что в этой ситуации Гитлеру нечего было больше делать, как плести интриги в Женеве?
В мае 1933 года Гитлер – вождь нищей, обескровленной страны. Он планирует возродить её – своими, весьма специфическими, методами. Но понимает, что это возрождение, рано или поздно, но натолкнётся на противодействие соседей – слишком многим влиятельным лицам в Германии, связанным с заграницей, он собирается прищемить хвост. Следовательно – для того, чтобы это гипотетическое противодействие не смогло свернуть его реформы (силой или угрозой применения силы), ему надо по максимуму уравнять шансы.
Для подобного уравнивания подойдут оба варианта – и план Макдоналда, и полное разоружение. Причём план Макдональда предпочтительнее – в этом случае Германия получала бы гарантии своей безопасности, выраженные не в бумажных пактах, а в реальном «железе». Гитлер понимает, что его «разоруженческая» инициатива – не более, чем благое пожелание, и всерьез на неё не надеется. На заседании германского правительства 12 мая 1933 года он говорит: «Вопрос вооружения не будет разрешен за столом конференции. Нет примеров в истории, чтобы победитель предоставил оружие побежденному в результате переговоров. Не отвечало бы интересам Германии еще больше снизить и без того недостаточный уровень имеющегося у нее вооружения, даже если бы наши оппоненты со своей стороны выразили готовность провести частичное разоружение...»
Осенью 1933 года, в результате переговоров между США, Англией и Францией, был выработан новый проект конвенции о разоружении. Он предусматривал, что ликвидация тяжелой французской артиллерии будет начата не ранее, чем через четыре года после его подписания, французская армия останется в прежнем количестве, замены 155-мм гаубиц на 105-мм не будет, Франция оставит за собой право на любое количество боевых самолетов. Для Германии вводился четырехлетний «испытательный период», на протяжении которого Германии разрешалось вдвое увеличить количество имеющейся у неё артиллерии (до 566 стволов) и вдвое увеличить численность рейхсвера – до двухсот тысяч штыков и сабель; ни тяжелой артиллерии, ни танков, ни авиации ей по-прежнему иметь не разрешалось.
Иными словами, страны Антанты отреклись от подписанного ими в 1919 году в Версале мирного договора – отказавшись от выполнения его пятой части. Более того, они отказались от ими же подписанной в декабре 1932 года декларации о предоставлении Германии равноправия в области вооружения «в рамках системы безопасности, одинаковой для всех стран».
Страны Антанты отказались разоружиться – более того, они отказали Германии в праве на собственную оборону, которое ранее согласились считать незыблемым условием дальнейшего сосуществования. Сложилась уникальная правовая коллизия – одну из сторон договора её контрагенты принуждают выполнять этот договор скрупулезно и досконально, сами же освобождают себя от соблюдения его условий!
Если это не вероломство – то тогда что вероломство?

Крушение Западного фронта в мае 1940-го: как это было на самом деле… Часть 2



10 мая, в 5 часов 35 минут утра, великое сражение на Западном фронте началось.
Авангарды немецких войск перешли границы Бельгии, Голландии и Люксембурга. Пока группа армий «Б» (6-я полевая армия и танковый корпус Геппнера) старательно демонстрировала нанесение главного удара в Центральной Бельгии, пока ее 9-я танковая дивизия громила голландцев в «Маастрихтском коридоре» - группа армий «А» ввела в сражение свой ударный кулак.
На правом фланге наступающих войск этой группы армий двигался танковый корпус Гота – с задачей упредить союзников и форсировать Маас между Намюром и Динаном. Южнее его в направлении на Седан двигался главный бронированный таран вермахта – танковая группа фон Клейста.
Эта танковая группа, не встретив в Люксембурге никакого противодействия, быстро сломила в Арденнах очаговое сопротивление французской кавалерии и бельгийских стрелков. Сильно пересечённая холмистая местность, покрытая густыми лиственными лесами, с минимумом просёлочных дорог, петляющих между холмами, безусловно, не благоприятствовала движению моторизованных войск; но немцы всегда отличались скрупулезной организацией регулирования и тщательной подготовительной работой штабов. Танковые и моторизованные дивизии двигались по арденнским просёлкам колоннами по сто километров длиной – но, благодаря, выверенной точности маршрутов, практически нигде не было ни заторов, ни пробок.
12 мая авангард танкового корпуса Гудериана занял Седан, выйдя на Маас. Форсирование водной преграды частями 1-й танковой дивизии этого корпуса обеспечивалось непрерывной работой групп Ju-87, подавивших к полудню 13 мая всякое французское сопротивление.
Правда, утром 14 мая переправившиеся немецкие части контратаковала французская танковая бригада, но, потеряв более 50 танков, откатилась. Сопротивление французов на Маасе рухнуло.
Далее противодействие французских частей наступающим немецким корпусам носило спорадический характер – 16 мая танковая группа фон Клейста, отбив контрудар 3-й бронетанковой дивизии французов, устремилась к морю. Правый фланг группировки союзников оказался обнаженным на всю глубину.
В это время в Бельгии 13 и 14 мая развернулось серьезное встречное танковое сражение. Танковый корпус Геппнера, наступая севернее Мааса, у Жамблу встретил превосходящие силы французов и в результате успешного маневра оттеснил их за реку Диль. Но в Бельгии немецким танкам задач на молниеносный прорыв командование не ставило – важнее было, двигаясь вдоль реки Самбра, обеспечить правый фланг успешно двигающейся группы фон Клейста.
Левофланговый танковый корпус этой группы (им командовал Гудериан) двигался теперь уже почти на север, вдоль Соммы. К вечеру 18 мая он занял Сен-Кантен, 19-го пересек поле битвы на Сомме (состоявшейся в 1916 году), а к утру 20 мая его авангардные подразделения достигли Абвиля, разведывательными батальонами дойдя до Ла-Манша. Группировка союзников в Бельгии, таким образом, была отрезана от остальных французских войск.
Французы попытались прорвать фронт окружения своих войск ударом с юга – благо, пехотные дивизии 16-й немецкой армии, должные обеспечить левый фланг «стремительного Гейнца», не успевали занять оборону фронтом на юг. 18 мая 4-я танковая дивизия французов (под командой генерала де Голля) атаковала позиции моторизованного корпуса Виттерсгейма у Лаона. Французы действовали отчаянно храбро, но немецкие части, насыщенные противотанковой артиллерией, отбили все их атаки со значительными потерями.
Но, несмотря на прорыв танков Гудериана к Ла-Маншу, для союзников еще не все было потеряно.
Их группировка в Бельгии, отступив от Брюсселя на рубеж Шельды, имела свой правый фланг у Арраса. От этого города до Перонна, у которого концентрировались части южной группы французов, было всего 40 километров. Два часа хода танковым частям! Достаточно было английским войскам ударами с севера, от Арраса, и французским - с юга, от Перонна, прорвать слабый фронт немцев – и прорвавшиеся к Ла-Маншу немецкие танковые дивизии оказались бы отрезанными от снабжения.
20 мая лорд Горт, командующий британскими силами, такой приказ отдал – наступление должно было начаться на следующий день. Англичане на рассвете 21 мая повели наступление на юг силами 50-й пехотной дивизии и 1-й армейской танковой бригады (около ста танков «Матильда»). Но французы не поддержали это наступление, и британцы, хотя и нанесли серьезные потери 7-й танковой дивизии Роммеля, вынуждены были остановиться. Да к тому же они уже начинали подумывать о срочной эвакуации со столь нелюбезного к ним европейского континента – посему из трех британских дивизий лишь одна и приняла участие в этом наступлении. Больше для блезиру, чем в видах возможного прорыва немецкого фронта.
Французы же вообще так и не начали наступление на своем участке фронта – в результате их промедления войскам немецкой 4-й армии удалось, контратаковав англичан, оттеснить их дальше на север, ликвидировав опасную ситуацию.
Танковые дивизии корпусов Гудериана и Рейнгардта продолжили наступление на север и северо-восток, и 22 мая вышли главными силами к Ла-Маншу. Гудериан захватил Булонь, Рейнгардт, наступающий правее – Сент-Омер. Под угрозой оказалась последняя удобная гавань союзников – Дюнкерк.
И в этот момент происходит событие, которое всеми последующими исследователями трактуется весьма противоречиво.
Вечером 23 мая генерал фон Рундштедт, командующий группой армий «А», приказал своим танковым дивизиям остановиться на рубеже канала между Сент-Омером и Бетюном. Войскам нужно было поставить новые задачи в связи с кардинальным изменением обстановки. Ибо в это время Браухич, главком сухопутных войск, передал всю 4-ю армию (вместе с ее семью танковыми дивизиями) в состав группы армий «Б». По его мнению, боевые действия против окруженных в северо-западной Бельгии и на клочке французской территории у Дюнкерка войск союзников должны были управляться из одного штаба. А именно – из штаба командующего группой армий «Б» фон Бока.

Но у Гитлера был свой взгляд на развитие дальнейших событий.
24 мая он посетил штаб Рундштедта и категорически запретил танковым дивизиям пересекать линию Лан, Бетюн, Эр, Сент-Омер, Гравлин (рубеж канала), оставив в распоряжении окруженных союзных войск порт Дюнкерка.
Это ничем не мотивированное военное решение кажется на первый взгляд безумием – ведь победа над союзными армиями, окруженными в северо-западной Бельгии, у немцев была практически в кармане! Последний удар по дезорганизованным, охваченным паникой, лишившимся твердого управления английским войскам – и все! Английская армия перестает существовать! Всего делов-то – намотать на танковые гусеницы внутренности трехсот тысяч британских солдат – и в трехстах тысячах английских семей безутешные родственники завесят траурным крепом зеркала; у Британии не останется солдат, чтобы защитить свое побережье (а у английских семей не станет кормильцев, навсегда оставшихся на кровавых песках Дюнкерка)!
Решение о силовой ликвидации окруженной англо-французской группировки подразделениями четырех бронетанковых дивизий было бы вполне логичным – если мы решили считать фюрера германской нации маньяком, впадающим в экстаз от вида человеческой крови.
Если же отрешится от канонического взгляда на Гитлера как на кровавого упыря, жаждущего убийства ради убийства – ситуация меняется кардинально.
Если совершить немыслимое – начать рассматривать действия рейхсканцлера Германии как поступки ответственного политического деятеля, желающего как можно менее кроваво закончить войну – то остановка немецких танковых корпусов есть решение вполне обдуманное и абсолютно логичное.
Наступающие немецкие танки были ВПОЛНЕ В СОСТОЯНИИ отрезать английский экспедиционный корпус от Дюнкерка (как они отрезали его от Антверпена и Булони) и в течение трех-четырех дней уничтожить и пленить его остатки. Это признают и немецкие, и английские генералы.
Вместо этого германские танковые корпуса 23 мая были остановлены у Абвиля.
Это было не военное решение.
Это был ПОЛИТИЧЕСКИЙ ход Гитлера.
24 мая состоялось совещание Гитлера с Рундштедтом. Блюментрит, в то время начальник оперативного отдела в штабе Рундштедта, свидетельствует:
«Гитлер пребывал в очень хорошем настроении… и высказал нам свое мнение, что война будет закончена в шесть недель. После этого ему бы хотелось заключить разумный мир с Францией, и тогда была бы открыта дорога для соглашения с Англией.
Затем он удивил нас своими восторженными высказываниями о Британской империи, о необходимости ее существования и о цивилизации, которую Англия принесла миру. Он сказал, что все, чего он хочет от Англии, так это чтобы она признала положение Германии на континенте. Возвращение Германии ее колоний желательно, но это несущественно. В заключение он сказал, что его целью является заключение мира с Англией на такой основе, которая была бы совместима с ее честью и достоинством».
Блюментрит, конечно, мог чего-то поднапутать. Но вот свидетельство Чиано, итальянского министра иностранных дел – он говорит о том же!
Давайте без ненужного тумана – Гитлер остановил свои танки перед Дюнкерком для того, чтобы избавить Англию от горького унижения и тем самым содействовать миру. Нормальный ход вменяемого политика – зачем проливать реки английской и немецкой крови, через которые потом будет невозможно установить мосты мира? Зачем ненужное уничтожение английской армии, гибель которой будет беспроигрышным доводом для сторонников «войны до победного конца»?
Ах, англичане блестяще организовали операцию «Динамо»! Подумайте, какие мастера эвакуаций! Можно подумать, если бы Гитлер не дал английскому адмиралтейству трех дней для организации работ по вывозу английской армии с континента, то англичане увидели бы своих горе-вояк живыми!
Вечером 26 мая наступление немецких танковых корпусов на Дюнкерк возобновилось. Вечером! То есть немцы обозначили начало наступления, с тем, чтобы англичане побыстрее уносили свои зад… пардон, свои ноги с европейского континента.
Ну а дальше – было бы смешно, если бы великая морская держава не смогла эвакуировать из Дюнкерка (около тридцати миль до английского берега) триста тридцать пять тысяч человек (215.000 англичан и 120.000 французов) без какого-либо «железа» (а зачастую – даже без личного оружия).
На побережье в Дюнкерке было оставлено 45.000 тысяч машин (из которых не менее 450 танков и бронеавтомобилей), около 2300 орудий полевой артиллерии, 90 тысяч винтовок, 8 тысяч пулеметов, 400 противотанковых пушек и 7 тысяч тонн боеприпасов.
После эвакуации британского экспедиционного корпуса и потери войск в Бельгии французское командование могло рассчитывать лишь на шестьдесят пехотных дивизий и всего на тысячу танков. Теперь у немцев было не только оперативное, но и общее численное превосходство над противником – каковым они не замедлили воспользоваться.
План германского командования на последний этап французской кампании предусматривал нанесение трех ударов.
Группа армий «Б», имея в качестве ударного кулака на правом фланге танковый корпус Гота (5-я и 7-я танковые дивизии), наступает между рекой Уаза и морем на юго-запад, с общей дирекцией на Руан на Сене. На левом фланге этой группы армий наступает танковая группа Клейста (моторизованный корпус Витерсгейма, 9-я и 10-я танковые дивизии, и танковый корпус Геппнера, 3-я и 4-я танковые дивизии) из района между Амьеном и Пероном. Ее цель – отрезать сосредоточенные у Сен-Валери оставшиеся неэвакуированными британские части и крупные силы французов. Далее эта группа армий правофланговыми частями наступает вдоль побережья Ла-Манша, левым флангом двигаясь на юго-запад
Группа армий «А», имея в качестве ударной силы новую (только что сформированную) танковую группу Гудериана (танковый корпус Шмидта, 1-я и 2-я танковые и 29-я моторизованная дивизии, и танковый корпус Рейнгардта, 6-я и 8-я танковые и 20-я моторизованные дивизии), с рубежа Ретель наступает на юг и выходит в тыл французским 3-ей, 5-ой и 8-й армиям в Лотарингии.
5 июня начался второй (и последний) акт драмы французской армии.
На крайне правом фланге немецкого фронта танковый корпус Гота глубоко вклинился в оборону противника, и 7-я танковая дивизия Роммеля стала стремительно продвигаться на запад, к Сене. 8 июня его танки были уже в Руане, затем, повернув к морю, отрезали 51-ю шотландскую пехотную дивизию англичан и крупные силы французов от их тылов.
Но южнее начавшееся в этот же день наступление танковой группы фон Клейста неожиданно затормозилось. Ее удар с плацдармов у Амьена и Перонна на юго-запад натолкнулся на ожесточенное сопротивление французов; немецкие танковые дивизии понесли существенные потери.
Это был, пусть небольшой, но все же успех французов – увы, весьма скоро померкнувший перед оперативным мастерством немецкого командования.
Немцам не удалось прорвать французский фронт у Амьена и Перонна – что ж, не беда; немедленно танковая группа фон Клейста была переброшена южнее, к Лаону и Сен-Кантену. Этот маневр вновь создавал на фронте колоссальные плотности бронетанковых сил: 9 июня, левее группы фон Клейста, в наступление всеми своими четырьмя танковыми и двумя моторизованными дивизиями с рубежа Ретель перешла группа армий «А». В ночь на 10 июня ее саперные части навели мост через Эну, и танки Шмидта рванулись на юг.
Теперь на юг двумя всесокрушающими потоками двигались две немецкие танковые группы: западнее – фон Клейста, 11 июня вышедшая своими авангардами на Марну в районе Шато-Тьерри, и восточнее – Гудериана, 12 июня вышедшая на нее же в районе Шалона. С этого момента восемь танковых и две моторизованные дивизии немцев (полторы тысячи танков и более сорока тысяч автомобилей) устремились на юг по обе стороны Реймса, и у французов не было сил, чтобы их остановить.
Тем временем танковый корпус Гота двигался вдоль побережья Ла-Манша, действуя в Нормандии и Бретани, захватывая один французский порт за другим; сопротивление ему уже почти никто не оказывал.
В центре танковая группа фон Клейста двигалась к плато Лангр и в долину Роны, в самое сердце Франции; главным препятствием ее движению теперь уже были не французские пушки, а французские беженцы, запрудившие своими автомобилями и повозками все дороги Центральной Франции. 16 июня немецкие танки вошли в Дижон.
На левом фланге танковая группа Гудериана двигалась, все более и более забирая к юго-востоку; у истоков Сены и Мааса часть ее дивизий повернула строго на восток, в тыл «линии Мажино». 17 июня передовые части Гудериана достигли швейцарской границы у Понтарлье. Окружение французских войск в Эльзасе и Лотарингии было завершено.
Это был конец.

Крушение Западного фронта в мае 1940-го: как это было на самом деле… Часть 1



Вообще-то я полагал, что события мая-июня сорокового года в северо-восточной Франции, Бельгии и Голландии посетителям этого сайта хорошо известны – но, как выясняется из разного рода дискуссий, многим та кампания представляется весьма туманной и малопонятной. Посему полагаю нужным освежить в памяти посетителей сайта историю крушения Франции.
Во-первых, все байки о немыслимом немецком военном превосходстве над англо-французами в мае 1940 года – грубая и кустарно сработанная ложь. Французская сухопутная армия состояла из 108 дивизий, в том числе 1 танковой (и еще 2 формировались), 3 лёгких механизированных, 5 кавалерийских, 99 пехотных и 13 дивизий крепостных районов. Франция располагала 14.428 полевыми орудиями калибром от 75 до 305 миллиметров, её бронетанковые войска располагали 550 тяжелыми, средними и лёгкими танками в бронетанковых дивизиях, 600 танками и 300 бронемашинами в трех легких механизированных дивизиях; кроме этих танков, французы в пяти механизированных бригадах легких кавалерийских дивизий имели 110 танков и 180 бронемашин, в 27 отдельных танковых батальонах - 1200 танков, в 7 разведывательных группах моторизованных дивизий — 150 бронемашин. Всего, таким образом, около 3100 бронеединиц, в том числе 2460 современных танков.
К этому необходимо прибавить около 600 английских танков. То есть по танкам союзники значительно превосходили немцев – как численно, так и качественно; у французов в строю, например, было более трёхсот тяжелых танков В-1 (всего было построено 36 танков В-1 и 362 танка В-1ter), вооружение каждого из них состояло из 75-мм и 47-мм пушек и двух пулеметов; 60-мм лобовая броня этих «танков прорыва» позволяла им пренебрегать ВСЕМИ типами противотанковой артиллерии, имевшейся по состоянию на май 1940 года у вермахта. Излишне говорить, что у немцев тяжелых танков на то время НЕ БЫЛО ВООБЩЕ; Pz-IV, считавшийся немцами в момент начала проектирования «тяжелым», уже к концу польской кампании стал считаться «средним» (боевая масса в 22 тонны никак не позволяла отнести этот танк к разряду «тяжелых», французский В-1 был на десять тонн основательнее). На вооружении французской армии было более 450 средних танков Somua S-35 (боевая масса – 20 тонн, 47-мм орудие и пулемет, 40-мм броня), около 120 средних танков Рено D2 со сходными характеристиками; так что французам было что противопоставить панцерваффе на поле боя.
Многие «историки», исследовавшие майские события 1940 года, скрупулёзно подсчитывают всех обозных ездовых вермахта – но при этом старательно закрывают глаза на бельгийскую и голландскую армии; которые, между прочим, в эти майские дни сражались на стороне англо-французов. И, если подсчитать бельгийские и голландские дивизии – превосходство союзников над вермахтом становиться весьма внушительным.
Союзники развернули основные сухопутные силы на восточных границах Франции от Швейцарии до Дюнкерка, объединив их в северно-восточный фронт, в состав которого 10 мая 1940 года вошли бельгийские и нидерландские войска. Фронт состоял из трех групп армий, в состав, которых входило: 124 пехотных дивизий, 23 танковых, механизированных, кавалерийских и моторизированных дивизий. Всего 3 300 танков и более 800 бронеавтомобилей, 16 944 артиллерийских орудий и 3 791 самолет, включая 13 дивизий английского экспедиционного корпуса и 22 бельгийские дивизии.
Таким образом, союзные войска превосходили вермахт почти во всем – может быть, за исключением авиации. В такой обстановке лишь нечто из ряда вон выходящее позволяло немцам одержать победу.
Такое из ряда вон выходящее ими было придумано.
Сначала немцы хотели просто повторить «план Шлиффена», но только на более широком пространстве. Что, в общем-то, приводило бы к развертыванию на полях Бельгии и Фландрии грандиозного встречного сражения – французы ведь тоже были в курсе подробностей этого плана.
Такой вариант был неприемлем – мало того, что исход битвы зависел от военного счастья одной из сторон, так такой вид боя, как встречный, всегда предполагает большие потери.
Посему лучший оперативный ум немецкого Генштаба, генерал фон Манштейн, бывший тогда начальником штаба группы армий «А», разработал свой план, кардинально отличающийся от переработок плана Шлиффена.
Основная масса французских войск концентрировалась на левом фланге их фронта, на участке от Седана до Дюнкерка. Правый фланг был, по мнению французского командования, надежно защищен «линией Мажино», построенной от швейцарской до бельгийской границ. Её укрепленные районы - Лотарингский (или Мецкий), имевший по фронту 120 км и в глубину до 45 км, и Эльзасский - по фронту 80 км и в глубину до 20 км – были весьма хорошо оснащены; между ними расположена зона затоплений и заграждений по фронту 30 км и в глубину до 50 км. Бельфорский укреплённый район имел по фронту 60 км и в глубину до 50 км. На франко-бельгийской границе в Арденнах были устроены полевые заграждения; участок от Мобежа до Лилля был прикрыт мелкими укреплениями.
Французы, зачарованные суммами, ассигнованными на постройку «Линии Мажино», этого монстра оборонительной мысли, были абсолютно уверены в его несокрушимости; их главное командование решило, опираясь на линию Мажино, вести правым флангом войну оборонительную, позиционную, левым же – войну подвижную, и, если Бог будет на стороне союзников – то наступательную. Генерал Гамелен был уверен, что мощь укреплений линии Мажино позволит союзникам чувствовать себя южнее Седана, как у Христа за пазухой.
Они ошибались – и вермахт доказал всему миру, что для настоящих солдат несокрушимых крепостей не бывает.
Надо сказать, что французы отнюдь не собирались всей армией отсиживаться на своей собственной территории - ими (в сотрудничестве с англичанами) был разработан пресловутый план «Диль», долженствующий переложить всю тяжесть полевой войны на плечи бельгийского народа.
Группа французских армий, расположенная в Артуа, в случае начала войны должна была ускоренным маршем войти в Бельгию и дать бой наступающим немцам на линии Динан-Намюр-Жамблу-Брюссель-Антверпен. В состав 1-й, 7-й и 9-й французских армий, предназначенных для этого манёвра, входили все три механизированные и пять легких кавалерийских дивизий, а также 70% французских армейских танковых батальонов – иными словами, французы вводили в Бельгию свой ударный бронетанковый кулак.
Зачем?
Затем, что 75% сооружений немецкой линии Зигфрида было построено на участке от Швейцарии до Люксембурга. Хотя формально Линия Зигфрида (Siegfriedstellung, «система долговременных пограничных укреплений Германии, возведенных в 1936-40 на ее западной границе»), протянулась от г. Клеве до р-на Базеля, сооружения в системе Западного вала располагались неравномерно. Наибольшая плотность была на центральном участке (до 70% всех долговременных фортификационных сооружений). Имелось значительное количество неприкрытых промежутков между опорными пунктами. Глубина линии Зигфрида была относительно небольшой, всего 5 — 6 км, на отдельных участках — 12 — 18 км и только в центральном секторе на берлинском направлении было оборудовано три рубежа общей глубиной до 75 км. От южной же оконечности бельгийского границы и до Северного моря Линия Зигфрида была величиной воображаемой, и уж во всяком случае – не могла стать препятствием для миллионной армии, имевшей в своём распоряжении более трёх тысяч танков.
Французы планировали, заняв глухую оборону на линии Мажино на правом фланге – сосредоточив всю свою ударную мощь на левом, войти в Бельгию и там хорошенько поучить немцев искусству бронетанкового боя.
Разрыв же в центре французского фронта, в районе лесистого горного массива Арденн, образующийся между северными фортами «линии Мажино» и самыми правофланговыми частями французской полевой армии, был, по мнению парижских генералов, недоступен для действий больших масс войск. Посему прикрывался немногочисленными егерскими батальонами и кавалерийскими частями. Кстати уж, замечу, что в июне 1993 года я по этим Арденнам имел счастье прокатиться – и скажу вам, что и через пятьдесят лет после Второй мировой тамошняя местность малонаселена, лесиста, холмиста и танконепригодна. То есть французские генералы не были легкомысленными бонвиванами, пренебрегшими тактикой – реально Арденны были практически непроходимы для крупных масс механизированных войск. Ну, почти непроходимы – немцы в зияющей лакуне Арденн увидели для себя реальный шанс на победу. Потому что по севернее и южнее арденнского лесисто-холмистого бездорожья – против них ощетинилась тысячами артиллерийских стволов вся французская армия….
Эту конфигурацию французского фронта и предложил использовать генерал фон Манштейн для решительного удара.
Левофланговая группа армий «Ц», расположенная по фронту от Базеля до Саарбрюкена, состояла из двух полевых армий – 1-й и 7-й – и предназначалась для сковывания возможного удара французов с «линии Мажино». Танков у нее не было ни одного – впрочем, ей они были и не нужны.
Правофланговая группа армий «Б» должна была наступать через Бельгию и южную Голландию с максимальным треском и грохотом – для чего ей придавались танковый корпус Геппнера (3-я и 4-я танковые дивизии) и отдельная 9-я танковая дивизия; кроме того, в ее состав входили все наличные воздушно-десантные войска. Наступление этой группы армий должно было быть как можно более громким – французы и англичане должны были быть твердо уверенными, что именно через Бельгию и наносится главный немецкий удар.
На самом деле, это было не так.
Главный удар должна была наносить находящаяся в центре немецкого фронта группа армий «А» из трех полевых армий и танковой группы фон Клейста – и именно через лесистый горный район Арденн, непригодный, как уже говорилось, по мнению французских генералов, к развертыванию больших групп войск.
Замысел операции заключался в следующем:
Группа армий «Б» врывается в Бельгию и Голландию с максимально возможным шумом – с высадками парашютных десантов, танковыми рейдами, действиями мотоциклистов – одним словом, англо-французы должны поверить, что здесь происходят главные события войны. Ее действия поддерживает правофланговая 4-я армия группы армий «А» с приданным ей танковым корпусом Гота – наступлением на Намюр-Динан.
Союзные войска начинают движение в Бельгию, чтобы занять линию Динан-Антверпен. Как только выясняется масштаб этого движения – в наступление переходит группа армий «А», на острие которого находится танковая группа фон Клейста. Концентрация танков – колоссальная; в состав ударной группы входит пять танковых и пять моторизованных дивизий. Если учесть, что танковая дивизия немцев в то время насчитывала в среднем 260 танков – всего на направлении главного удара вермахт имел ударный кулак в 1.800 танков, а автомобилей в ударной группе было вообще 45.000 штук.
Этот танковый таран, легко сметая со своего пути немногочисленные части противника, движется на запад, на Седан, затем поворачивает на северо-запад, на Сен-Кантен и Камбре, и выходит на тыловые районы вошедшей в Бельгию французской армии у Амьена и Арраса. Большая часть союзных войск оказывается в бельгийской западне, с перерезанными линиями снабжения и связи. Занавес.
Идея великолепная.
У французов танков было больше, чем у немцев, и эти танки были не хуже. Но французы большую часть своей бронетехники распылили по армейским танковым батальонам, приданным пехотным и кавалерийским дивизиям. У них, правда, была танковая дивизия с полутора сотней тяжелых и средних танков в строю, три так называемые «легкие» механизированные дивизии, по 200 легких танков в каждой, и к маю 1940 года они заканчивали формирование двух и начали формировать ещё две танковые дивизии по 150 танков (легких, средних и тяжелых) в каждой – но было уже слишком поздно. К тому же все механизированные дивизии были брошены в Бельгию и никакой роли в сражении не сыграли.

Германия, Англия, Франция, Чехословакия и Польша: как мы все готовились ко Второй мировой...

Гонка вооружений 30-х: лидеры и аутсайдеры. Винтовки, пистолеты и пулемёты http://imhoclub.by/ru/material/gonka_vooruzhenij_30-h_lideri_i_autsajderi

Гонка вооружений 30-х. Противотанковое оружие пехоты
http://imhoclub.by/ru/material/gonka_vooruzhenij_30-h_2

Гонка вооружений 30-х. Артиллерия
http://imhoclub.by/ru/material/gonka_vooruzhenij_30-h_3

Гонка вооружений 30-х. Танки, танкетки и бронеавтомобили
http://imhoclub.by/ru/material/gonka_vooruzhenij_30-h_4

Гонка вооружений 30-х. Авиация, часть первая
http://imhoclub.by/ru/material/gonka_vooruzhenij_30-h_5

Гонка вооружений 30-х. Авиация, часть вторая
http://imhoclub.by/ru/material/gonka_vooruzhenij_30-h_6

Гонка вооружений 30-х. Военно-морской флот, часть первая
http://imhoclub.by/ru/material/gonka_vooruzhenij_30-h_7

Гонка вооружений 30-х. Военно-морской флот, часть вторая
http://imhoclub.by/ru/material/gonka_vooruzhenij_30-h_8