Александр Усовский (usovski) wrote,
Александр Усовский
usovski

Category:

Крушение Западного фронта в мае 1940-го: как это было на самом деле… Часть 2



10 мая, в 5 часов 35 минут утра, великое сражение на Западном фронте началось.
Авангарды немецких войск перешли границы Бельгии, Голландии и Люксембурга. Пока группа армий «Б» (6-я полевая армия и танковый корпус Геппнера) старательно демонстрировала нанесение главного удара в Центральной Бельгии, пока ее 9-я танковая дивизия громила голландцев в «Маастрихтском коридоре» - группа армий «А» ввела в сражение свой ударный кулак.
На правом фланге наступающих войск этой группы армий двигался танковый корпус Гота – с задачей упредить союзников и форсировать Маас между Намюром и Динаном. Южнее его в направлении на Седан двигался главный бронированный таран вермахта – танковая группа фон Клейста.
Эта танковая группа, не встретив в Люксембурге никакого противодействия, быстро сломила в Арденнах очаговое сопротивление французской кавалерии и бельгийских стрелков. Сильно пересечённая холмистая местность, покрытая густыми лиственными лесами, с минимумом просёлочных дорог, петляющих между холмами, безусловно, не благоприятствовала движению моторизованных войск; но немцы всегда отличались скрупулезной организацией регулирования и тщательной подготовительной работой штабов. Танковые и моторизованные дивизии двигались по арденнским просёлкам колоннами по сто километров длиной – но, благодаря, выверенной точности маршрутов, практически нигде не было ни заторов, ни пробок.
12 мая авангард танкового корпуса Гудериана занял Седан, выйдя на Маас. Форсирование водной преграды частями 1-й танковой дивизии этого корпуса обеспечивалось непрерывной работой групп Ju-87, подавивших к полудню 13 мая всякое французское сопротивление.
Правда, утром 14 мая переправившиеся немецкие части контратаковала французская танковая бригада, но, потеряв более 50 танков, откатилась. Сопротивление французов на Маасе рухнуло.
Далее противодействие французских частей наступающим немецким корпусам носило спорадический характер – 16 мая танковая группа фон Клейста, отбив контрудар 3-й бронетанковой дивизии французов, устремилась к морю. Правый фланг группировки союзников оказался обнаженным на всю глубину.
В это время в Бельгии 13 и 14 мая развернулось серьезное встречное танковое сражение. Танковый корпус Геппнера, наступая севернее Мааса, у Жамблу встретил превосходящие силы французов и в результате успешного маневра оттеснил их за реку Диль. Но в Бельгии немецким танкам задач на молниеносный прорыв командование не ставило – важнее было, двигаясь вдоль реки Самбра, обеспечить правый фланг успешно двигающейся группы фон Клейста.
Левофланговый танковый корпус этой группы (им командовал Гудериан) двигался теперь уже почти на север, вдоль Соммы. К вечеру 18 мая он занял Сен-Кантен, 19-го пересек поле битвы на Сомме (состоявшейся в 1916 году), а к утру 20 мая его авангардные подразделения достигли Абвиля, разведывательными батальонами дойдя до Ла-Манша. Группировка союзников в Бельгии, таким образом, была отрезана от остальных французских войск.
Французы попытались прорвать фронт окружения своих войск ударом с юга – благо, пехотные дивизии 16-й немецкой армии, должные обеспечить левый фланг «стремительного Гейнца», не успевали занять оборону фронтом на юг. 18 мая 4-я танковая дивизия французов (под командой генерала де Голля) атаковала позиции моторизованного корпуса Виттерсгейма у Лаона. Французы действовали отчаянно храбро, но немецкие части, насыщенные противотанковой артиллерией, отбили все их атаки со значительными потерями.
Но, несмотря на прорыв танков Гудериана к Ла-Маншу, для союзников еще не все было потеряно.
Их группировка в Бельгии, отступив от Брюсселя на рубеж Шельды, имела свой правый фланг у Арраса. От этого города до Перонна, у которого концентрировались части южной группы французов, было всего 40 километров. Два часа хода танковым частям! Достаточно было английским войскам ударами с севера, от Арраса, и французским - с юга, от Перонна, прорвать слабый фронт немцев – и прорвавшиеся к Ла-Маншу немецкие танковые дивизии оказались бы отрезанными от снабжения.
20 мая лорд Горт, командующий британскими силами, такой приказ отдал – наступление должно было начаться на следующий день. Англичане на рассвете 21 мая повели наступление на юг силами 50-й пехотной дивизии и 1-й армейской танковой бригады (около ста танков «Матильда»). Но французы не поддержали это наступление, и британцы, хотя и нанесли серьезные потери 7-й танковой дивизии Роммеля, вынуждены были остановиться. Да к тому же они уже начинали подумывать о срочной эвакуации со столь нелюбезного к ним европейского континента – посему из трех британских дивизий лишь одна и приняла участие в этом наступлении. Больше для блезиру, чем в видах возможного прорыва немецкого фронта.
Французы же вообще так и не начали наступление на своем участке фронта – в результате их промедления войскам немецкой 4-й армии удалось, контратаковав англичан, оттеснить их дальше на север, ликвидировав опасную ситуацию.
Танковые дивизии корпусов Гудериана и Рейнгардта продолжили наступление на север и северо-восток, и 22 мая вышли главными силами к Ла-Маншу. Гудериан захватил Булонь, Рейнгардт, наступающий правее – Сент-Омер. Под угрозой оказалась последняя удобная гавань союзников – Дюнкерк.
И в этот момент происходит событие, которое всеми последующими исследователями трактуется весьма противоречиво.
Вечером 23 мая генерал фон Рундштедт, командующий группой армий «А», приказал своим танковым дивизиям остановиться на рубеже канала между Сент-Омером и Бетюном. Войскам нужно было поставить новые задачи в связи с кардинальным изменением обстановки. Ибо в это время Браухич, главком сухопутных войск, передал всю 4-ю армию (вместе с ее семью танковыми дивизиями) в состав группы армий «Б». По его мнению, боевые действия против окруженных в северо-западной Бельгии и на клочке французской территории у Дюнкерка войск союзников должны были управляться из одного штаба. А именно – из штаба командующего группой армий «Б» фон Бока.

Но у Гитлера был свой взгляд на развитие дальнейших событий.
24 мая он посетил штаб Рундштедта и категорически запретил танковым дивизиям пересекать линию Лан, Бетюн, Эр, Сент-Омер, Гравлин (рубеж канала), оставив в распоряжении окруженных союзных войск порт Дюнкерка.
Это ничем не мотивированное военное решение кажется на первый взгляд безумием – ведь победа над союзными армиями, окруженными в северо-западной Бельгии, у немцев была практически в кармане! Последний удар по дезорганизованным, охваченным паникой, лишившимся твердого управления английским войскам – и все! Английская армия перестает существовать! Всего делов-то – намотать на танковые гусеницы внутренности трехсот тысяч британских солдат – и в трехстах тысячах английских семей безутешные родственники завесят траурным крепом зеркала; у Британии не останется солдат, чтобы защитить свое побережье (а у английских семей не станет кормильцев, навсегда оставшихся на кровавых песках Дюнкерка)!
Решение о силовой ликвидации окруженной англо-французской группировки подразделениями четырех бронетанковых дивизий было бы вполне логичным – если мы решили считать фюрера германской нации маньяком, впадающим в экстаз от вида человеческой крови.
Если же отрешится от канонического взгляда на Гитлера как на кровавого упыря, жаждущего убийства ради убийства – ситуация меняется кардинально.
Если совершить немыслимое – начать рассматривать действия рейхсканцлера Германии как поступки ответственного политического деятеля, желающего как можно менее кроваво закончить войну – то остановка немецких танковых корпусов есть решение вполне обдуманное и абсолютно логичное.
Наступающие немецкие танки были ВПОЛНЕ В СОСТОЯНИИ отрезать английский экспедиционный корпус от Дюнкерка (как они отрезали его от Антверпена и Булони) и в течение трех-четырех дней уничтожить и пленить его остатки. Это признают и немецкие, и английские генералы.
Вместо этого германские танковые корпуса 23 мая были остановлены у Абвиля.
Это было не военное решение.
Это был ПОЛИТИЧЕСКИЙ ход Гитлера.
24 мая состоялось совещание Гитлера с Рундштедтом. Блюментрит, в то время начальник оперативного отдела в штабе Рундштедта, свидетельствует:
«Гитлер пребывал в очень хорошем настроении… и высказал нам свое мнение, что война будет закончена в шесть недель. После этого ему бы хотелось заключить разумный мир с Францией, и тогда была бы открыта дорога для соглашения с Англией.
Затем он удивил нас своими восторженными высказываниями о Британской империи, о необходимости ее существования и о цивилизации, которую Англия принесла миру. Он сказал, что все, чего он хочет от Англии, так это чтобы она признала положение Германии на континенте. Возвращение Германии ее колоний желательно, но это несущественно. В заключение он сказал, что его целью является заключение мира с Англией на такой основе, которая была бы совместима с ее честью и достоинством».
Блюментрит, конечно, мог чего-то поднапутать. Но вот свидетельство Чиано, итальянского министра иностранных дел – он говорит о том же!
Давайте без ненужного тумана – Гитлер остановил свои танки перед Дюнкерком для того, чтобы избавить Англию от горького унижения и тем самым содействовать миру. Нормальный ход вменяемого политика – зачем проливать реки английской и немецкой крови, через которые потом будет невозможно установить мосты мира? Зачем ненужное уничтожение английской армии, гибель которой будет беспроигрышным доводом для сторонников «войны до победного конца»?
Ах, англичане блестяще организовали операцию «Динамо»! Подумайте, какие мастера эвакуаций! Можно подумать, если бы Гитлер не дал английскому адмиралтейству трех дней для организации работ по вывозу английской армии с континента, то англичане увидели бы своих горе-вояк живыми!
Вечером 26 мая наступление немецких танковых корпусов на Дюнкерк возобновилось. Вечером! То есть немцы обозначили начало наступления, с тем, чтобы англичане побыстрее уносили свои зад… пардон, свои ноги с европейского континента.
Ну а дальше – было бы смешно, если бы великая морская держава не смогла эвакуировать из Дюнкерка (около тридцати миль до английского берега) триста тридцать пять тысяч человек (215.000 англичан и 120.000 французов) без какого-либо «железа» (а зачастую – даже без личного оружия).
На побережье в Дюнкерке было оставлено 45.000 тысяч машин (из которых не менее 450 танков и бронеавтомобилей), около 2300 орудий полевой артиллерии, 90 тысяч винтовок, 8 тысяч пулеметов, 400 противотанковых пушек и 7 тысяч тонн боеприпасов.
После эвакуации британского экспедиционного корпуса и потери войск в Бельгии французское командование могло рассчитывать лишь на шестьдесят пехотных дивизий и всего на тысячу танков. Теперь у немцев было не только оперативное, но и общее численное превосходство над противником – каковым они не замедлили воспользоваться.
План германского командования на последний этап французской кампании предусматривал нанесение трех ударов.
Группа армий «Б», имея в качестве ударного кулака на правом фланге танковый корпус Гота (5-я и 7-я танковые дивизии), наступает между рекой Уаза и морем на юго-запад, с общей дирекцией на Руан на Сене. На левом фланге этой группы армий наступает танковая группа Клейста (моторизованный корпус Витерсгейма, 9-я и 10-я танковые дивизии, и танковый корпус Геппнера, 3-я и 4-я танковые дивизии) из района между Амьеном и Пероном. Ее цель – отрезать сосредоточенные у Сен-Валери оставшиеся неэвакуированными британские части и крупные силы французов. Далее эта группа армий правофланговыми частями наступает вдоль побережья Ла-Манша, левым флангом двигаясь на юго-запад
Группа армий «А», имея в качестве ударной силы новую (только что сформированную) танковую группу Гудериана (танковый корпус Шмидта, 1-я и 2-я танковые и 29-я моторизованная дивизии, и танковый корпус Рейнгардта, 6-я и 8-я танковые и 20-я моторизованные дивизии), с рубежа Ретель наступает на юг и выходит в тыл французским 3-ей, 5-ой и 8-й армиям в Лотарингии.
5 июня начался второй (и последний) акт драмы французской армии.
На крайне правом фланге немецкого фронта танковый корпус Гота глубоко вклинился в оборону противника, и 7-я танковая дивизия Роммеля стала стремительно продвигаться на запад, к Сене. 8 июня его танки были уже в Руане, затем, повернув к морю, отрезали 51-ю шотландскую пехотную дивизию англичан и крупные силы французов от их тылов.
Но южнее начавшееся в этот же день наступление танковой группы фон Клейста неожиданно затормозилось. Ее удар с плацдармов у Амьена и Перонна на юго-запад натолкнулся на ожесточенное сопротивление французов; немецкие танковые дивизии понесли существенные потери.
Это был, пусть небольшой, но все же успех французов – увы, весьма скоро померкнувший перед оперативным мастерством немецкого командования.
Немцам не удалось прорвать французский фронт у Амьена и Перонна – что ж, не беда; немедленно танковая группа фон Клейста была переброшена южнее, к Лаону и Сен-Кантену. Этот маневр вновь создавал на фронте колоссальные плотности бронетанковых сил: 9 июня, левее группы фон Клейста, в наступление всеми своими четырьмя танковыми и двумя моторизованными дивизиями с рубежа Ретель перешла группа армий «А». В ночь на 10 июня ее саперные части навели мост через Эну, и танки Шмидта рванулись на юг.
Теперь на юг двумя всесокрушающими потоками двигались две немецкие танковые группы: западнее – фон Клейста, 11 июня вышедшая своими авангардами на Марну в районе Шато-Тьерри, и восточнее – Гудериана, 12 июня вышедшая на нее же в районе Шалона. С этого момента восемь танковых и две моторизованные дивизии немцев (полторы тысячи танков и более сорока тысяч автомобилей) устремились на юг по обе стороны Реймса, и у французов не было сил, чтобы их остановить.
Тем временем танковый корпус Гота двигался вдоль побережья Ла-Манша, действуя в Нормандии и Бретани, захватывая один французский порт за другим; сопротивление ему уже почти никто не оказывал.
В центре танковая группа фон Клейста двигалась к плато Лангр и в долину Роны, в самое сердце Франции; главным препятствием ее движению теперь уже были не французские пушки, а французские беженцы, запрудившие своими автомобилями и повозками все дороги Центральной Франции. 16 июня немецкие танки вошли в Дижон.
На левом фланге танковая группа Гудериана двигалась, все более и более забирая к юго-востоку; у истоков Сены и Мааса часть ее дивизий повернула строго на восток, в тыл «линии Мажино». 17 июня передовые части Гудериана достигли швейцарской границы у Понтарлье. Окружение французских войск в Эльзасе и Лотарингии было завершено.
Это был конец.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments