Александр Усовский (usovski) wrote,
Александр Усовский
usovski

Categories:

Мировоззренческое; либералам и "сапраудным беларусам" рекоменудется не читать...

В этой заметке я попытаюсь избежать излишнего пафоса или ненужной риторики – потому что речь здесь пойдет о людях, бесконечно мне близких и родных, о моей семье, о моей бабушке, которой вот уже скоро десять лет, как нет рядом с нами, но которая по-прежнему продолжает жить в нашей памяти.

Я помню её с детства, лет, наверное, с четырех-пяти. Пока я был совсем мелким дошкольником - меня просто привозили к бабушке в гости – благо, её деревня была всего в десяти километрах от нашего маленького городка; потом, где-то с класса четвертого, мы, внуки, уже как полноправная рабочая сила, привлекались для бесконечных бабушкиных сельскохозяйственных работ – косить сено, пасти коров, садить или копать картошку, убирать сахарную свёклу (за что колхоз выписывал бабушке сено для коровы и солому для подстилки квартирующих в большом, капитальном сарае животных). На некоторые, особо значимые работы, бабушка вызывала всю нашу немаленькую родню – чтобы покончить с назначенным объемом в один день; для пропитания работников в такие дни бабушка торжественно извлекала из погреба банки с залитой свиным жиром домашней колбасой, доставала из-под стрехи копчёное сало – я никогда в жизни не ел ничего вкусней! Для пастухов (вернее, подпасков – все же нам было всего по тринадцать-четырнадцать лет!) бабушка пекла специальные пышки с мёдом, а пить на пастбище мы брали литровую бутыль молока – и я скажу по чести, никакие шашлыки ни из каких осетрин не сравнятся по наслаждению, получаемому от еды, с той немудреной снедью, которую поглощали мы в поле, под жарким июльским солнцем, вдыхая кружащий голову воздух, пропитанный ароматами трав и цветов - воздух нашей Родины.

Потом мы все, её внуки, по очереди уходили в армию, уезжали служить на Дальний Восток, в Германию, в Венгрию, в Россию – и фотографии всех нас, в необмятой военной форме и с испуганно-торжественным выражением лица, вставлялись ею в большую застекленную раму – вместе с множеством других фотографий нашей большой родни. В числе прочих солдатских фотографий висела там и моя – бравого рядового учебного полка связи; она была цветной, в отличие от большинства остальных, и быстро выцвела – но это было не важно. Важно, что она была торжественно вставлена в общую рамку – вместе с фотографией моего деда, погибшего в июле 1944-го…

И когда я пришёл с военной службы – то, побыв несколько дней дома, отправился к бабушке; она просила моих родителей помочь ей поставить новый забор, я был единственным членом семьи, не имевшим ещё никаких забот (увольняемому военнослужащему разрешалось три месяца после службы валять дурака, к тому же я был студент, а занятия должны были начаться только осенью) – и посему сей подвиг должен был исполнить я. Три дня я строил этот забор – он и сейчас, через двадцать лет, всё ещё оберегает бабушкин дом, хотя там сегодня живут совсем другие люди. Все эти три дня я общался с бабушкой – вернее, она общалась со мной, и не как с несмышлёным пацаном, а как со взрослым мужчиной, солдатом, самостоятельным человеком.

Она разговаривала на странной для жителя центральной России (но привычной для нас, её внуков) смеси русских, белорусских, польских, украинских и немецких слов – на Полесье полно таких диалектов, не описанных пока ни в одном исследовании; я отлично понимал её – ведь я слышал эту речь с пяти лет! – но никогда не задумывался над тем, как назвать этот странный язык. И вот однажды я всё же спросил бабушку – на каком языке, по её мнению, она разговаривает?

Её ответ сначала поверг меня в недоумение – а потом заставил задуматься.

Так вот – моя бабушка была свято убеждена, что говорит ПО-РУССКИ! И что её язык, который по звучанию был гораздо ближе к словацкому, чем к языку Пушкина и Толстого – тем не менее, есть ЯЗЫК РУССКИЙ. А все её родственники и знакомые, все её односельчане и земляки – были РУССКИМИ; не «белорусами», как значилось в паспортах (в советских паспортах была такая графа, «национальность») и в разных анкетах – а именно русскими; и хотя до Москвы от бабушкиной деревни было более тысячи километров, а до Варшавы – чуть более двухсот, всё равно сердце её народа, по святому бабушкиному убеждению, билось «дэсь у Москви».

Моя бабушка была неграмотной – но совсем не потому, что в пору её детства и юности в Западной Беларуси не было школ; школы как раз таки были. Но это были ПОЛЬСКИЕ школы – и мой прадед, когда семилетней Оле пришла бумага из поветового управления образования с вызовом в первый класс, покряхтел, повздыхал – но, взвалив на воз пару копченых окороков, лукошко яиц и десятифунтовый кусок сливочного масла, отправился в это самое управление образования. Он вёз ВЗЯТКУ поветовому инспектору – для того, чтобы тот разрешил его дочери НЕ ХОДИТЬ В ПОЛЬСКУЮ ШКОЛУ. Русских (или белорусских) школ в нашем повете не было, а в польскую своих детей крестьяне старались не отдавать – вплоть до того, что прятали их на дальних хуторах у отдалённой родни.

Они хотели, чтобы их дети оставались РУССКИМИ И ПРАВОСЛАВНЫМИ – даже под угрозой их неграмотности. Пусть ребенок будет неграмотным – лишь бы он не стал поляком и католиком!

Моя бабушка была русской и православной – так же, как и сорок поколений её предков; и для того, чтобы мы, её потомки, также оставались русскими и православными – в жарком июле сорок четвертого погибли мой дед и мой дядя (которому в день смерти едва исполнилось одиннадцать лет).

Сегодня Республика Беларусь – независимое государство; это замечательно, и я искренне рад тому, что мой народ свободен и, впервые с 1569 года, является хозяином своей судьбы. Но, приветствуя суверенитет политический, я наотрез отказываюсь от того, чтобы мой народ руками разного рода борзописцев отрывали от народа русского. Мы, белорусы – такие же РУССКИЕ И ПРАВОСЛАВНЫЕ, как и жители Смоленска, Твери, Рязани или Владимира; и посему Беларусь на сегодняшний день – такое же СУВЕРЕННОЕ ГОСУДАРСТВО РУССКОГО НАРОДА, как и Российская Федерация!

И судьба моей бабушки, царствие ей небесное, доказывает это лучше, чем что бы то ни было…
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments